Дверь
Шрифт:
– С сиянием понятно, а вот с местами силы? – перебил Виктор. – Ты мне даже не рассказывал про это!
– Это следующий шаг, скоро узнаешь. Пока я прошу тебя максимально серьезно отнестись к своим полетам и выходам из тела, – наставник говорил властно и уверенно, весь его облик сиял в лунном свете, и вся природа, деревья и сад словно откликались на его слова. Ветер усилился, по небу понеслись редкие обрывки облаков, местами скрывавшие сияние звезд. Виктор напрягся и пристально посмотрел на наставника, слушая его очень внимательно.
– Старайся, но перегружаться и зацикливаться также нельзя. Весь секрет
– Дома полностью отдавайся семье и ребенку, помни, что другого детства у твоей дочери не будет! Ну а когда сияешь – сияй! Забудь обо всем и открой свое сердце! В конечном итоге мы все живем ради того, чтобы испытать любовь в тех или иных формах!
Вдруг все стихло. Сад замер. Небо вновь оказалось чистым. На востоке появилась тонкая, едва различимая полоска зарождавшейся зари. Виктор сделал шаг навстречу наставнику. Тот улыбнулся. Вдруг все исчезло. Будильник. Заиграла знакомая мелодия телефона.
– Спасибо за сад, – спросонья пробормотал Виктор.
– Сад? Какой сад? – спросила Марина, позевывая.
Виктор улыбнулся и поцеловал ее.
– Сад деда приснился. Помнишь, я тебе рассказывал?
Анна
Каре светлых волос обрамляло ее немного бледное, без морщин, лицо. Маленький, чуть вздернутый нос, темно-голубые глаза и рот, всегда готовый улыбнуться. Она выглядела лет на пять-семь моложе своего возраста. Всегда тонко шутила, свободно говорила на четырех языках.
Такой Виктор узнал свою двоюродную сестру, когда ей было уже сорок пять. Раньше они не имели возможности общаться, поскольку она жила очень далеко.
Анна родилась в Амурской области, в Благовещенске. Из всех мест, в которых она жила, этот город запомнила меньше всего. Воспоминаний детства было немного. Часто было холодно, шел снег. Она жила с бабушкой, которая не чаяла в ней души – часто играла с ней и много читала. Еще она хорошо помнила бабушкин дом – тогда он казался огромным – большую русскую печь, черного в белых пятнах кота Мурлыку, старую развесистую яблоню у крыльца, корову Зорьку.
Другое сильное воспоминание из детства – как она плакала по ночам, скучая по родителям.
С двух до семи лет Анна жила с бабушкой. Ее молодые родители сначала учились в институтах, затем, перебравшись во Владивосток, поступили в аспирантуру, там у них родился еще один ребенок – сын. Аню забрали к себе только перед самой школой, когда Диме исполнилось два года. Аня сначала очень злилась на брата за то, что он жил с родителями, а она нет; потом, когда ее забрали, простила его. Он был совсем маленьким и все равно еще ничего не понимал.
Во Владивостоке Анна закончила
Они прожили в Китае три года, за которые Анна родила еще одну дочь и успела выучить китайский. Но хорошей работы они найти не могли, а с бизнесом не ладилось. Сказался отличный даже не от русского, а от европейского вообще менталитет китайцев. Иногда Анне казалось, что китайцы и не люди вовсе, а представители инопланетной цивилизации, случайно оказавшиеся на Земле, настолько отличались их привычки, традиции, поведение. Но несомненным плюсом для Анны стало то, что она увлеклась ушу, медитацией, различными оздоровительными практиками и прониклась культурой Востока.
В конце концов Николай нашел достойную работу, но для этого пришлось вновь вернуться во Владивосток, где его взяли на кафедру химии. Жалование было мизерным, но он смог продолжать заниматься наукой. Через два года он выиграл международный конкурс и заключил контракт. Новое место работы находилось в Японии. Они вновь переехали – в Йокогаму. Снова жизнь Анны кардинально изменилась Легче было только из-за того, что они с мужем знали японский и уровень жизни у них был теперь гораздо выше, чем в России или в Китае.
Анна радовалась за мужа: он работал химиком в крупной корпорации, но сама не могла устроится на хорошую работу. Приходилось довольствоваться случайными переводами и небольшими деньгами, поскольку русская диаспора была маленькой и заказов найти удавалось немного.
В это время Анна впервые столкнулась с депрессией. Муж пропадал на работе, дома она была только с детьми, друзей и тем более родственников у них здесь не было. Даже созванивались с родными редко – переговоры стоили дорого. В какой-то момент Анна почувствовала себя в вакууме. Конечно, у нее была квартира, хоть и служебная, предоставленная работодателем мужу, но она могла считать этот дом своим. Дети учились в японской школе и свободно общались со сверстниками, у мужа на работе все было хорошо и начальство ценило его. В Японии существует особая корпоративная культура общения. Считалось обязательным после работы проводить время вместе с коллективом. Всем отделом сотрудники ходили в кино, караоке, бары. Компании специально выделяют на эти мероприятия достаточно большие деньги и отказываться от их посещения не принято. Нельзя тем самым показать неуважение. Совместный отдых сплачивал коллектив, сотрудники становились не только друзьями, они становились настоящей семьей. Эффективность и работоспособность росла.
Николай уходил утром, а возвращался около десяти вечера, иногда в двенадцать. Анне временами казалось, будто она уперлась в невидимую стену. Она вдруг осознала, что у нее нет цели в жизни, а просто растить детей и ждать дома мужа Анна уже не могла.
Эти мысли боролись в ней с любовью к семье и чувством долга. Ей казалось, что она, вроде бы, не одинока, но одна, окружающим словно не до нее, и она так и просидит в четырех стенах все свои лучшие годы. А может они уже давно прошли, а она их просто не заметила.