Дверь
Шрифт:
— Что-то у меня голова разболелась, Михаил Семенович! Грипп, наверное. Разрешите, выскочу на минутку, таблетку съем?
И, не дожидаясь ответа, начал пробираться к выходу.
— Бычков, материалы съезда забыл! Там про комсомол и электричество на последней странице все подробно расписано, не забудь на ночь прочитать! — крикнул кто-то с последнего ряда, и все снова дружно засмеялись.
— Собрание еще не окончено, товарищ Бычков. Подлечитесь, и сразу обратно! — Михаил Семенович строго посмотрел на Толю. — Договорились?
— Конечно! Одна нога там, другая — здесь! — Толя приподнял
Придя на свое рабочее место, он, оглянувшись, полез под стол. «Как же, вернусь я! Ждите! Бабулька там, наверное, уже копытами стучит, а я здесь на собрании прохлаждаюсь. Еще и домой заскочить надо за инструментом…». Он злорадно улыбнулся, пошарил внизу и вытащил припасенный заранее длинный кусок вакуумного шланга. «Как раз на валики сгодится!» — снова улыбнулся он, обматывая шланг вокруг пояса. Потом завязал трубку узлом и заправил рубашку в брюки. Надел свитер, куртку и посмотрел на себя в зеркало. «Ничего, сойдет! Проходную проскочу, а там сразу переложу в рюкзак». Он сунул внутрь рюкзака спецодежду и направился к выходу.
На проходной НИИ уже никого не было. Охранник скучал в одиночестве. Он знал Толю и издалека закивал ему головой.
— Чего так поздно-то, Бычков? Сверхурочные зашибаешь?
— Щас, «сверхурочные»! — передразнил охранника Толя. — Партсобрание о съезде не хочешь? Еле смылся…
— Вот и молодец! А в рюкзаке, что у тебя? Дай-ка, гляну на всякий случай!
— Спецодежда. Постирать несу. — Толя снял рюкзак, поднял его, раскрыл и повернул к охраннику. — Смотри, если такой бдительный!
Под рубашкой что-то неприятно зашевелилось. «Узел развязывается, зараза!» — и Толин лоб покрылся холодным потом.
— А что вспотел-то? Бежал, что ли?
Охранник подозрительно посмотрел на Толю.
— Смотри, не прохватило бы! Мороз на улице.
— Простудился слегка, вот и потею! — Толя быстро опустил руки, крепко прижимая их к поясу. — Маленькую куплю, пожалуй, чтобы прогреться.
— И то верно. А лучше пол-литра, чего мелочиться. Я бы тоже купил, но мне еще три часа стоять. — Охранник, не торопясь, вернул Толе пропуск. — Ну, счастливо тебе. Не болей!
— Будем стараться!
Толик, держа, как на параде, руки по швам, быстро пошел к выходу. Открыл дверь плечом и выскочил из НИИ. Подлый шланг уже здорово свисал и начинал волочиться по земле. Когда он завернул за угол и остановился, чтобы перевести дыхание, шланг окончательно вывалился из-под куртки. Толя открыл рюкзак и трясущимися руками убрал туда проклятую трубку. «Ну, все, пронесло, слава Богу! — подумал он и направился к троллейбусной остановке.
Бабулька, действительно, была уже дома и открыла дверь сразу же, как будто ждала его в прихожей.
— Пришел наконец-то! Думала, забыл. Ну, заходи! А напарник твой где?
— Напарник с ребеночком дома сидит. Жена экзамен сдает в вечернем институте. Так что один я сегодня.
— Ну, один, так один. Главное, чтобы сделал все, как надо.
Бабуля прошла в одну из комнат и вынесла оттуда две табуретки.
— Вот. Как ты просил.
Толя
Поначалу все шло хорошо. Толя разложил на двери дерматин, разгладил его и прихватил с одного края мелкими гвоздями. Затем расстелил ватин, убрал большие комки ваты, чтобы не было пузырей, и начал натягивать дерматин на дверь. «Сначала натянуть середину, потом края» — вспомнил Толя слова Сергея. Низ получился, что надо, а вот верх двери морщинился, хоть ты лопни. Толя подтягивал, потом отпускал и снова подтягивал, но морщины согнать не удавалось. И вот с замком что-то было не так. Мешался он. «Как это Сергей с замочком-то обходился? Снимал он его, что ли? Черт дери этот замок!» — ругался про себя Толя, вырезая дерматин, чтобы «вписать» накладной замок. «Ладно, гвоздиками обобью вокруг, и хорош!».
Как назло, из кухни выползла бабулька.
— А волны-то уберешь эти, али как?
— Все уберем. Это я специально напуск сделал, чтобы побольше ватки проложить. Для тепла.
— Ну, ладно. А то скоро зять придет. Что-то задерживается сегодня, собрание какое, верно…. У него и деньги. Дык, милок, к его приходу хорошо бы закончить, а то некогда ему ждать-то! Все на работе, да на работе…
— Ерунда осталась. Сейчас валики на косяк сделаю, потом дверь повесим, и готово!
Чтобы морщины не мозолили глаза, Толя набил сверху несколько декоративных гвоздей, вроде как рисунок, и удовлетворенно посмотрел на дверь, мол, сойдет! Потом потянулся, перебросил резиновый шланг на лестничную площадку, чтобы был под рукой, и начал прибивать длинные полоски материи на косяки двери, чтобы сделать боковые валики. Внизу громко хлопнула входная дверь, кто-то вошел в подъезд.
Спустя несколько минут послышались громкое сопение и тяжелые шаги человека, не привыкшего без лифта подниматься на десятый этаж.
— Фу! Вижу, мастер уже в работе! Мне теща говорила, что вы придете дверь оббивать. Чтобы я, значит, деньги приготовил.
— Да, вот трудимся потихонечку, — ответил Толя, не отрываясь от работы. — Еще минут двадцать, и ваша дверь будет готова.
Он отложил в сторону молоток и оглянулся. В двух шагах от него, опираясь рукой о перила, стоял не кто-нибудь, не мужик какой-нибудь, не просто бабулькин зять, а очень даже знакомая Толе личность — парторг лаборатории Михаил Семенович Шихман. Толя начал медленно подниматься.
— Здравствуйте, Михаил Семенович, — запинаясь, сказал он, и зачем-то достал из кармана плоскогубцы. — Вот я здесь…
— Так ведь виделись уже, Бычков. Вижу, что ты, а не кто-нибудь другой. Помнится, у тебя на собрании голова внезапно заболела, когда речь об экономии электроэнергии зашла, а теперь, стало быть, лучше стало. Ну, ну! Халтуришь, значит, по вечерам? — Михаил Семенович подошел ближе. — А это что за трубочка?
Он посмотрел себе под ноги, наклонился и помахал у Толи перед носом обрезком вакуумного шланга. Где-то, сдается мне, я ее недавно видел. Мало тебе электроэнергии жечь по ночам, так еще и это…