Шрифт:
А что же там, что за чертой,
где скрыта тайна мироздания?
Там сон, блаженство и покой?
Страданиям, может, оправдание?
Конец всему, возврат к началу?
Иль передышка, остановка,
где к неизвестному причалу
прибьется жизни нашей лодка?
А что потом, когда сойдем
на берег новый, незнакомый?
И там узнаем ли, найдем
ответ волнующий, искомый?
А может, нет там ничего?
Лишь мрак холодный, пустота…
Всепоглощение всего,
забвение, тлен и темнота…
А
Что? Наказание, награда?
И адских псов раздастся вой
иль слуг небесных серенада?
Юля И.
Дверь.
*
Кто-то склонился над ней и внимательно рассматривал ее лицо. Взгляд был таким настойчивым, таким требовательным, что она почувствовала его сквозь завесу небытия. Он звал и приказывал вернуться, вынырнуть на поверхность. И она подчинилась.
– Это ты? Это опять ты, – голос ее был усталым и разочарованным.
– А кого еще ты ожидала здесь увидеть? Я вот, например, очень рад тебе!
– Не могу сказать того же.
Она встала с большой кровати, застеленной шелковыми белоснежными простынями, и огляделась вокруг.
– Неужели я опять здесь, – в ее взгляде сквозила досада и горечь. – Поверить не могу. Когда это закончится? – вопрос был риторическим, но тем не менее на него ответили.
– Придется еще немного подождать. Хотя не понимаю, чем ты недовольна. Многие тебе бы позавидовали.
– Да чему тут завидовать?! – воскликнула она. – Опять все сначала, все заново. Сколько еще это будет продолжаться? Что опять не так? Почему я снова и снова должна проходить этот путь?
– Но ты же знаешь, так положено. Может быть, осталось совсем чуть-чуть!
Она кинула гневный взгляд в сторону говорящего и стремительно бросилась к двери. Она яростно и исступленно дергала за ручку, била кулаком по гладкой белой поверхности, пинала ту ногой, но все было бесполезно. Дверь так и не поддалась.
– Успокойся, прошу тебя, – он подошел сзади и положил ей руки на плечи. – Мне больно смотреть на твои страдания.
– Ну так прекрати их! Открой эту чертову дверь!
– Ты же знаешь, я не могу. И она совсем не чертова. Прошу тебя, не печалься. Я ведь всегда рядом, я забочусь о тебе. И люблю.
– Знаю, знаю, любишь, – сказала Она устало.
Он обнял ее и погладил по голове.
Она смахнула слезу и подошла к окну. Дернула за веревку, и шторы раздвинулись. Там за прозрачной поверхностью ярко светило солнце, сочная зеленая трава плавно колыхалась от легких дуновений теплого ветра, пестрые цветы, будто пританцовывая, приветливо кивали головками. Она прислонилась щекой к стеклу и закрыла глаза. На мгновение ей показалось, что до нее доносятся запахи поля, что слышен шелест травы, что солнце нежно и ласково согревает кожу. Но все это было иллюзией. Стекло было холодным. Сюда в эту комнату с той стороны ничего проникнуть не могло.
Она застыла, онемела и завороженно смотрела на этот манящий и желанный пейзаж. Было ли это реальностью или всего
Ему пришлось приложить усилие, чтобы оттащить ее от окна.
– Я хочу туда! Они там! Пусти меня к ним! – брыкаясь, кричала она.
Но объятия его были крепки. И она знала, вырваться он ей не позволит, но все равно сопротивлялась.
– Я знаю, знаю, – терпеливо шептал он. – Это значит, что уже скоро.
– Я хочу туда! Пусти, пусти! Меня ждут там!
– Все ждут. Все. Ты же сама все знаешь. Скоро, скоро, не плачь, не терзайся, пожалуйста.
– Я не могу, я не хочу, – бормотала она, но ее рыдания становились тише.
– Тебе надо отдохнуть. Скоро дверь откроется.
– Которая из них? – она встрепенулась и впилась в него взглядом. – Отвечай! Ты же знаешь.
В большой просторной комнате, кроме входной, было еще две двери. Одна белая, та, в которую она так неистово стучала, а другая – красная. Она даже не хотела смотреть в ее сторону, эта дверь вызывала у нее раздражение и неприязнь.
– Тебе надо отдохнуть и успокоиться, – вновь повторил он. – Вот, попей.
Содержимое протянутого им стакана было приятным и расслабляющим.
Она откинулась на мягкие подушки и глубоко вздохнула. Уютная постель, обволакивая теплом и лаской, приняла ее в свои объятия. Слезы высохли, нервы успокоились и улеглись, мысли перестали скакать и тревожиться. Но она не спала, просто впала в долгожданное состояние покоя.
Она не могла сказать, сколько прошло времени. Оно текло здесь совершенно иначе.
Но в какой-то момент появилось ощущение, что покой постепенно рассеивается, тает, как утренний туман.
Да, так и есть. Над ней снова нависало знакомое лицо, внимательные, любящие глаза вновь требовали пробуждения.
– Что пора? Она открылась? – шепотом, замирая от волнения, спросила она.
Он молча кивнул. Она зажмурилась.
– Какая?
– Встань и посмотри сама.
Надежда металась и пульсировала в ней, пытаясь вырваться из цепких лап разочарования.
Но она послушалась, встала и впилась взглядом в белую дверь.
– Закрыта, – прошелестела она. Надежда забилась в агонии и через мгновение умерла.
– Не в этот раз, – сочувственно сказал он.
– Зачем она вообще здесь? – воскликнула она и со злостью пнула ни в чем не повинную дверь. – Она никогда не откроется. Для чего ее здесь оставили? Чтобы вселять ложные надежды? Чтобы помучить лишний раз?