Двериндариум. Живое
Шрифт:
– Но ваши раны…
– Заживут и без наведенной грезы. – Он схватился за изголовье кровати и встал. Пошатнулся.
Я дернулась, чтобы поддержать, но февр обжег взглядом.
– Принесите мою одежду, прошу вас. И сообщите февру Квину, что как только я приведу себя в порядок, буду готов дать отчет о произошедшем. Иви, ты уже говорила с Верховным?
Я кивнула, наблюдая, как Крис, покачиваясь, движется
– Я рассказала про нападение, но плохо запомнила подробности. Слишком испугалась. Крис, мне кажется, тебе рано вставать…
Не дослушав, февр захлопнул за собой дверь уборной. Мы с сиделкой переглянулись, и женщина развела руками.
– Мужчины, – проворчала она. – Позову леди Куартис, раз уж так…
Врачевательница явилась как раз тогда, когда Крис закончил омовения и вернулся в комнату. Пока леди осматривала и перевязывала парня, я топталась в углу, размышляя, что делать дальше.
Впрочем, это февр тоже решил за меня, объявив, что мы немедленно возвращаемся домой. Леди попыталась возразить, но быстро сдалась – спорить с Крисом оказалось бесполезно. Поэтому нас просто снабдили мазями с настойками, велели являться на перевязки и отпустили.
Февр Квин был занят, так что визит к Верховному и доклад пришлось отложить.
Умытый, перевязанный Кристиан в серой лечебной рубахе и расстёгнутой куртке выглядел почти привычно, только заострившиеся скулы и тени под глазами напоминали о ранении.
В дом на улице Соколиной Охоты нас довез друг Кристиана – Лаверн. Лицо февра пересекал грубый шрам, но обаятельная улыбка и добродушие быстро сглаживали первое пугающее впечатление. Он сразу полез к Крису обниматься, потом попытался проделать то же самое и со мной, но Кристиан не позволил. Глянул хмуро, и Лаверн сник. Правда – ненадолго. Рот у парня не закрывался, словно он был не февр вовсе, а уличный балаганщик!
– Ну и шуму вы наделали, Левингстоны! – хмыкнул Лаверн, усаживаясь за руль мехомобиля. Кристиан едва уловимо поморщился, располагаясь рядом со мной. – Весь Двериндариум на уши поставили! Не повезло тебе, красавица, первый вход – и нападение… последний раз твари Мертвомира задрали Карнуса Уита, так это было почти семь лет назад! Что же их приманило к Двери? Обычно не подходят, а тут на тебе! Стит, ты видел свою спину? Здорово зверь тебя разукрасил,
– Лаверн! – оборвал друга Крис, и парень осекся.
– Извините, госпожа Левингстон, забылся! Хотя чего вам теперь бояться, вы с эфримом знакомы-то не понаслышке! То возле Вестхольда встретились, потом в Мертвомире… Не везет вам на эфримов, госпожа Левингстон!
Или наоборот – везет, похолодела я. И заметила внимательный взгляд Кристиана. Впрочем, он вообще всю дорогу смотрел на меня, снова и снова возвращаясь взглядом к моим волосам и лицу. Словно не узнавал.
Холода, ползущего по спине, стало больше.
– Значит, после нас Дверь не открывали? – спросила я, желая отвести от себя слишком пристальное внимание Кристиана.
– Почему же? – удивился Лаверн. – Послали отряд карателей, посмотреть-проверить, да только никого не нашли. Лишь следы крови и вытоптанную траву. Может, зверя утащили падальщики да и сожрали, кто этих тварей знает! Запретить выходы в Мертвомир все равно не получится, госпожа Левингстон. Так что дальше открывали по плану. Ученики из вашего набора и открывали, четверо, помимо вас.
– С ними все в порядке? – вскинулась я.
– Все живы, – бодро ответил Лаверн, сворачивая на знакомую улицу. – Подробностей не знаю, но нападений больше не было. Похоже, зверь мертв. Ты все-таки его прирезал, Стит!
Я вздохнула свободнее – все мои знакомые живы и здоровы. Интересно, кому-нибудь из них удалось найти Дар?
– Понять бы еще, как клятый эфрим проникал в наш мир! Кажется, совет в этом так и не разобрался.
Я удержалась от искушения обернуться, чтобы бросить взгляд на черные стены Вестхольда. Совет не разобрался, а вот старый Харди Дэфф нашел отгадку. Не зря он нарисовал рисунок, такой же, какой белеет шрамами на моем боку. Может, он нашел это изображение в своих древних трактатах или рукописях с тайными знаниями Черного Архива? И либо я сошла с ума, либо именно этот узор позволял зверю проходить сквозь каменные статуи на стенах. Узор на моем теле притягивал в этот мир эфрима.
Конец ознакомительного фрагмента.