Двое из будущего. 1901-...
Шрифт:
Со скуки я стал рассматривать зрителей. Конечно, были среди них настоящие ценители искусства, такие, что не пропускают ни одно мало-мальски значимого представления. Но в основном в партере присутствовали обычные горожане, или мещане, если определять по сословию. Не слишком богатые, без претензий на пафос и кич. Пришли в театр развлечься, провести свободное время с супругами, любовницами и невестами. Весь более или менее бомонд собрался в ложах. Что справа от нас, что слева золота и бриллиантов хватило бы, чтобы построить для моих нужд совсем немаленький заводик. Даже у моей супруги колье сверкало зеленью изумрудов так, что любому было понятно — муж у дамочки
Я в очередной раз глубоко, устало вздохнул. Маришка и Анна Павловна, занятые сценой, этого не заметили, а вот Куропаткину, который скучал так же как и я, чуть повернув и склонив ко мне голову, шепотом спросил:
— Вы, видимо, тоже считаете, что талант Горького сильно преувеличен?
Я бросил взгляд на его супругу, а затем, увидев, что она всецело поглощена зрелищем, также шепотом ответил:
— Если только самую малость. Это его пьеса не очень удачна, по моему мнению, но я верю, что у него все впереди. По бесталанным пьесам спектакли обычно не ставят.
— Может быть, — с сомнением ответил министр. — А вы еще не видели его новую пьесу «На дне»?
— Нет, к сожалению. Говорят, что в Москве она имеет оглушительный успех.
— Оглушительный — это громко сказано. Ставить пьесы о нищих много таланта не нужно. Люди о нем говорят, потому что им показали самую грязь. Воры, проститутки, босяки и шулера. Дали зрителю извозиться в дерьме, вот вам и весь успех.
— М-да, наверное, вы правы, — был вынужден согласится я. Саму пьесу «На дне» я не читал, не смотрел, поэтому и судить о степени одаренности написавшего по ней не могу.
Сказав это, Куропаткин снова сел прямо и со скучающим видом уставился на сцену. Но не прошло и пяти минут, как он опять, склонившись, произнес:
— Нет, честное слово я вам говорю, не написал бы Горький о жизни в ночлежке, никто бы о нем и не говорил. Это не талант, голубчик, смею вас уверить.
— И все же могу вам возразить, — ответил я, увлекаясь беседой. — Настоящий бездарь, написавший пьесу, никогда не сможет заинтересовать театралов. Что бы он там не написал. Так что, Горький, надо ему отдать должное, что-то там, в закромах души данное от Бога имеет. Вспомните хотя бы «Старуху Изергиль».
— Бессарабские сказки, — хмыкнул он и замолчал на некоторое время. А затем, подумав, тихо сказал. — А вы знаете, я, пожалуй, соглашусь с вами. Горький, конечно не Пушкин и не Лермонтов, но что-то данное от Бога у него есть. Это правда.
— Да уж, он совсем не Пушкин, — согласился я, улыбаясь.
Куропаткин опять выпрямился, пропал на несколько минут. Затем, опять склонившись, прошептал:
— Мы, кажется, с вами незнакомы. Куропаткин Алексей Николаевич.
— Тот самый? — делано удивился я.
Министр кивнул:
— Тот самый.
— Гм, неожиданно, — соврал я и представился в свою очередь шепотом. — Рыбалко, Василий Иванович.
— Неужели тот самый? — уже министру настала пора удивляться.
— Да, собственной персоной. Честно признаюсь, не ожидал, что вы обо мне наслышаны.
— Да кто ж о вас в столице не знает? — хмыкнул он. — А я-то смотрю, что лицо знакомое, а вспомнить не могу.
— М-да, а я вас к своему стыду вообще не узнал. Прошу меня извинить.
— Не стоит, голубчик. Пустое, — снисходительно ответил Куропаткин. И, пододвинувшись ко мне вместе со стулом, он шепотом спросил, —
— Бог миловал, — ответил я потрясенно и горячо перекрестился. — Было дело, с Зубатовым в Московском отделении встречался, чай с баранками пил, но только лишь с той целью, чтобы удовлетворить его интерес к моим новшествам. Да и политическую деятельность я не веду, никаких подозрительных знакомств не имею. Видимо поэтому я охранке и не интересен.
— Ах, Зубатов. Как же, наслышан про него. Любит он с подозреваемыми о жизни поговорить, это правда. За что его часто критикуют.
Куропаткин усмехнулся в бороду, хотел было еще что-то спросить, но супруга его, которой надоело наше шушуканье, попросила не мешать наслаждаться зрелищем. И Алексей Николаевич, пожав плечами словно извинившись, сел на стуле ровно и перенес свое внимание на сцену.
Я еле дождался антракта. Куропаткин, не смотря на все мое к нему предубеждение, мне показался довольно приятным человеком. Совсем не надменным, каким я его ожидал, а легким в общении.
В перерыве я представил ему и его супруге своих спутниц. А потом, оставив их, мы отошли в сторону и устроили перекур. Куропаткин попытался меня угостить английским табаком, но я отказался и очень сильно удивил его, сообщив о здоровом образе жизни. И он в одиночку затянулся, выпустил дым в потолок и, словно разоблачая меня, сказал:
— Ну-с, Василий Иванович, давайте говорить начистоту. Как есть, без утайки. Вы же не случайно оказались со мною в ложе, да?
— Господи, Алексей Николаевич, как можно?! — мое удивления было по-настоящему искренним. Ведь я и вправду оказался рядом с министром совершенно случайно.
— Да, ладно-ладно, не оправдывайтесь. Я достаточно долго живу на этом свете и много чего повидал. И в такие совпадения я не верю, увы. Тем более я знаю что места, на которых вы располагались, были выкуплены на весь сезон. И я даже знаю, кем выкуплены. Поэтому, вам не имеет смысла отрицать очевидного. Итак, голубчик, зачем вы искали встречи со мной?
— Господь с вами, Алексей Николаевич, — еще раз я попытался оправдаться. — Наша с вами встреча совершенно случайно, могу вам на кресте поклясться. Я на самом деле не искал специально встречи с вами.
— Да полно вам, Василий Иванович, лукавить, — не поверил он мне. — Ведь я не хотел сегодня никуда ехать, думал провести вечер в спокойной обстановке. Но супруге моей предложили места в этой ложе и она согласилась. И вот мы приходим, устраиваемся на местах и что же мы видим? А видим мы вас, человека в столице весьма известного. Человека, который заигрывает с рабочими, вводит всяческие новшества и является безо всякой скромности личностью весьма оригинальной и вдобавок преподносит людям многие свои изобретения. Я знаю, что вы пытаетесь продать флотским ваше новое радио, но у вас пока не очень это получается. В министерство вы там что-то писали с новыми предложениями, но, как я понимаю, вашу инициативу пока не поддержали…. Знаете, мне не очень нравится, что меня хотят использовать и будь на вашем месте кто-нибудь другой, я б с ним даже разговор не завел. Но вы, как персона весьма необычная, меня даже заинтересовали. Такой способ встречи со мной еще ни разу не испытывали. Итак, любезный Василий Иванович, скоро закончится антракт. Говорите живее, чего вы от меня хотите?