Двое
Шрифт:
Поставив воду на тумбочку, забираюсь в кровать и открываю туристический сайт, посвященный Риму. На экране телефона одна за другой мелькают сочные фотографии главных достопримечательностей итальянской столицы: Колизей, который я помню еще со времен школьной истории, Триумфальная Арка, Фонтан Четырёх рек. Я листаю страницы и ловлю себя на том, что то и дело прислушиваюсь: не собираются ли друзья Булата уходить.
За этим занятием я провожу ещё около получаса, а так как уходить пока никто не собирается, меня начинает безудержно клонить в сон.
14
Я
Затаив дыхание, я изучаю тишину квартиры на предмет малейшего шороха и, кажется, слышу шаги. Они становятся отчетливее и громче с каждой секундой, перемещаются в коридор и затихают на уровне гостиной. Что мне делать? Продолжить спать? Или выйти проверить?
Я даю себе несколько секунд на раздумья. Булат пил. Хочу ли я видеть его пьяным? Вдруг он будет вести себя омерзительно, и я больше никогда не захочу заниматься с ним сексом? Пытаюсь представить его матерящимся, с помутневшим взглядом и отвратительно пахнущим, но не могу.
Приняв решение, натягиваю халат поверх пижамного топа и выскальзываю в коридор. Из гостиной пробивается тусклая полоса света – горит лишь торшер. Булат сидит на диване: ноги, обутые в чёрные туфли, вытянуты, ворот белой рубашки расстёгнут, смотрит в телефон.
– Почему не идёшь спать? – от сна мой голос немного осип.
Он отрывает взгляд от экрана и берёт меня в фокус. Может быть, он и пил, но не пьян. По крайней мере, ничто в его лице не выдаёт того, что он утратил над собой контроль.
– Ложись. Скоро подойду.
И разговаривает как обычно.
Наверное, мне стоит подчиниться, но разве случится что-то страшное, если я этого не сделаю? Мне не нравится то, что он сидит здесь один, и я всё равно встала и хочу ненадолго составить ему компанию.
– Как покер? – я отрываюсь от дверного косяка и делаю первые осторожные шаги.
– Нормально, – Булат возвращает глаза в экран и снова их поднимает, когда я останавливаюсь напротив него.
– Нельзя столько времени ходить в обуви, – не дожидаясь того, что он меня прогонит, я быстро опускаюсь на корточки и начинаю развязывать ему шнурки. – Вообще, дома её лучше снимать. Ногам нужен отдых.
Булат молчит, но и избавлять себя от ботинок не мешает. У него даже ступни не пахнут, как это часто бывает у мужчин. Вот что значит качественная обувь.
Отставив туфли в сторону, я выпрямляюсь и застываю. Уходить не хочется, тем более когда он на меня так пристально смотрит.
– Посижу с тобой немного?
Ответа я не получаю и позволяю себе еще одну смелость: опускаю колено рядом с его бедром, затем второе, и осторожно сажусь на него сверху.
– Еще одна твоя инициатива? – негромко уточняет Булат, когда я кладу ему руки на плечи.
От него пахнет крепким спиртным, неизменным парфюмом и немного – сигаретами. Эта смесь на удивление не вызывает во мне отторжения, возможно, потому что её компоненты недешёвые. Булат не растягивает слова, и его взгляд по-прежнему осмыслен, разве что зрачки расширены. Я не хочу никуда уходить. Мне нравится наша
– Если бы ты был против, ты бы меня выгнал, – облизав внезапно пересохшие губы, я провожу кончиками пальцев по его шее.
Горячая, аж жжётся.
Под кожей начинает искрить стоваттное электричество, когда его ладони ложатся мне на бёдра. Этот жест вряд ли можно назвать объятиями, но для меня он ощущается именно так, даже в разы интимнее из-за того, что член подо мной твердеет. Снова начинает плыть голова: совсем как тогда, во время нашего последнего секса. Хочется много: трогать его, и чтобы он трогал меня, подчиняться инстинктам, быть смелой и раскованной.
Я делаю осторожное движение бёдрами и невольно прикрываю глаза от новых ощущений. Эрекция задевает меня именно там, где хочется. Дерзко и приятно. Я глажу его шею смелее, запускаю ладони в приоткрытый ворот рубашки, чтобы захватить всё новые территории. Руки на моих бёдрах едва заметно сжимаются, поощряя меня продолжать.
Я сильнее прижимаюсь к Булату, трусь об него промежностью не в силах перестать смотреть на его губы. Я хочу, хочу их коснуться. Именно этого так отчаянно мне не хватает – нашего поцелуя.
Закрываю глаза, чтобы не передумать и тянусь к нему ртом. Его дыхание задевает мой подбородок, каждая клетка тела пропитывается ожиданием того, как наши губы встретятся. Как и в прошлый раз, этого не случается: ладонь Булата перехватывает мою шею.
Я открываю глаза: его зрачки совсем близко, ресницы едва не задевают мои.
– Зачем тебе?
Мои щёки заливает жаром.
– Просто хочу. Разве в поцелуе есть что-то плохое?
– Не нужно фантазировать на мой счёт и не вздумай влюбляться. Ты здесь, пока мне это удобно.
Его слова царапают изнутри, словно тупое лезвие, и мне приходится напоминать себе: причин для расстройства у меня нет. У меня нет никаких фантазий, и я в него не влюблена. Поцелуй – это обычный человеческий порыв, и он никак не связан с чувствами. В жизни и в кино люди всегда целуются, когда занимаются сексом. Не вижу причин для нас не делать того же.
– Я ничего себе не придумываю, – отвечаю шёпотом. – Я не глупая, что бы ты там себе не думал.
Хватка на моей шее ослабевает, и я интуитивно принимаю это как согласие. Миную последние разделяющие нас сантиметры, прижимаюсь к его губам. Они кажутся даже более горячими, чем его кожа, а щетина, задевающая подбородок, ощущается непривычно. Зажмурившись, я слизываю вкус его кожи: она чуть солёная, слегка горькая, немного сладкая.
Моё тело вспыхивает, когда Булат мне отвечает. Его ладонь вновь окольцовывает мое горло, заставляя рот распахнуться, язык проталкивается мне в рот. Живот резко скручивает, между ног становится влажно и горячо, с губ слетает непроизвольный всхлип. Этот поцелуй полностью на его условиях: он заставляет отступать, задыхаться, подчиняться и вопреки грубости приводит меня в состояние возбуждённой эйфории. Я забываю обо всём: о том, что наш секс входит в условия договора и что мне нужно вести себя осторожнее. С глухим стоном ёрзаю на его члене, распаляя себя сильнее, царапаю мышцы сквозь рубашку.