Двое
Шрифт:
Реджинальд рассмеялся:
– Попробуйте заметить за завтраком.
– Дорогой мой, да вы представляете себе, когда мы завтракаем?
– Ох, простите! И не говорите мне когда. Я не вынесу.
– Черт возьми! – изумленно воскликнула Лина. – С вами говорить – просто отдых.
– Вам бы скоро надоело.
– Не знаю. – Она посмотрела на него искоса, потом оглянулась на Сильвию и, поколебавшись, произнесла: – Я сейчас задам дурацкий вопрос: чувствуете ли вы когда-нибудь... – но она вовремя остановилась.
– Что? – спокойным тоном спросил Реджинальд.
– Дорогой
– Попробуйте – как выходит.
– Ну так, дорогой Реджинальд, зачем это “что”, когда вы прекрасно знаете, о чем я хотела и не решилась спросить.
– Люблю ли я разговаривать с вами? Да, конечно.
– Нет, не об этом.
– Провел ли я сегодня день интереснее, чем предполагал? Да. Гораздо интереснее.
– Нет-нет, о другом.
– Я знаю.
– Конечно, знаете. Вот почему мне так нравится разговаривать с вами.
Но он так и не ответил на ее вопрос. А затем сменил тему.
– Вам нравится Вестауэйз? – спросил он, поднося другую спичку к трубке.
– Еще бы. Он всем нравится. Я совершенно без ума от него.
– Я тоже, – сказал Реджинальд. Он дунул на спичку и бросил ее на землю рядом с креслом. – Совершенно.
Лина снова искоса посмотрела на него. Она знала, что он ощущает это, хотя смотрит на Сильвию. “Чувствуете ли вы, какое удовольствие может доставить разговор с кем-нибудь вроде меня”, – собиралась сказать ему Лина. А он должен был ответить: “Я обожаю Вестауэйз, хотя он не говорит вовсе”. Это не совсем ответ.
– Я обожаю Тома, – сказала Лина с нажимом.
– Это замечательно, – ответил Реджинальд.
III
Вечер определенно удался. По дороге домой Сильвия спросила:
– Лина говорила тебе, как ей понравилась твоя книга?
– Нет, – ответил Реджинальд, дернув руль, а потом выправив “моррис”. – Я не знал, что она прочла книгу.
– Да, прочла и просто влюбилась в нее, она мне рассказывала.
Хм. Удивительно. Почему же она ничего не сказала ему? Он попробовал представить, как она читает книгу. Сколько она поняла, угадала, вообразила? Он начал мысленно проглядывать книгу, перевоплощаясь в Лину...
– Устал, дорогой?
Когда он молчал, Сильвии всегда казалось, что он устал.
– О Господи, нет. Я же ничего не делал. Вот ты, наверное, устала.
– Совсем чуть-чуть. Приму ванну, и все как рукой снимет.
– Я люблю играть с тобой.
– Правда? Я тоже.
– Я не очень плохо играл? – спросил он не без робости.
– Конечно, нет, дорогой. Ты всегда играешь хорошо.
Он снова стал думать о книге. После обеда надо будет посмотреть ее еще разок. Ему не приходило в голову прочесть роман, воображая себя Линой...
Глава седьмая
I
Снова пришло время стричься.
– Что тебе привезти из Лондона? – спрашивает Реджинальд за завтраком.
– Мне бы тоже неплохо подстричься, – отвечает
– Поедем вместе, – радостно воскликнул Реджинальд, и тут же пожалел о своей радости... и тут же устыдился, что пожалел. Но сегодня в Лондоне его определенно ждут какие-то новости. По утверждению мистера Пампа, весь Лондон говорит о его книге; говорит на языке, чуждом Сильвии. Как раз сегодня ему хотелось быть в Лондоне одному.
– Мне нужно записаться, – отвечает Сильвия, – и я обещала пойти на ленч с Маргарет, когда приеду в следующий раз. Я поеду одна на той неделе, а ты сможешь встретить меня.
– Это будет чудесно, – сказал Реджинальд с облегчением. – А как мы решим с машиной? Она понадобится тебе? Скажи да, и тогда тебе придется отвезти меня к поезду.
Она покачала головой и улыбнулась.
– Если ты вернешься поездом три десять, я пойду на станцию пешком.
– Ну что ты, не стоит. Далеко, да и жарко.
– Я ведь не говорю, что пройду весь путь. Ты подберешь меня на полдороге. – Она добавила чуть смущенно: – Я так люблю встречаться с тобой.
– А я! – воскликнул он. – Мне кажется, больше всего на свете.
Таким образом, все устроилось; и таким образом в то же утро, попозже, он оказался на вокзале Виктория перед книжным киоском, на этот раз увешанным экземплярами “Вьюнка”.
– Вы читали это, сэр? – спросил киоскер, протягивая Реджинальду книгу.
– Да.
Тут мог бы завязаться пространный диалог о “Вьюнке”, но не завязался. Похоже было, что киоскер не расположен к беседе.
– А это? – спросил он, показывая только что появившуюся книгу только что ставшего известным автора.
– Знаете ли, я ведь.. хм... – Он потихоньку попятился и, очутившись вне поля зрения киоскера, постоял еще немного, наблюдая, как тот преследует очередную жертву. Ею оказалась коренастая молодая женщина, которая довольно долго колебалась между “Вьюнком” и “Уэлдонской домашней портнихой” и в конце концов надумала заняться шитьем.
Реджинальд решил начать со стрижки. Мистер Олдерсон, как всегда, был рад видеть его и, как всегда, удивлен, что Реджинальд собрался подстричься, и выражал сомнение, удастся ли это сделать. После такого традиционного вступления Реджинальд удобно устроился в кресле под усыпительное щелканье ножниц мистера Олдерсона.
– Как там за городом, сэр? – спросил мистер Олдерсон на случай, если Реджинальд в разговорчивом настроении. Он обычно заводил именно такой разговор со своими клиентами, живущими в деревне, предоставляя им в зависимости от их желания прекрасную возможность поговорить и помолчать. По раздавшемуся в ответ мычанию нельзя было составить представления о сельской жизни, но можно – о настроении Реджинальда. Мистер Олдерсон продолжал потихоньку стричь...
Вдруг Реджинальд подумал, не читал ли мистер Олдерсон его роман, усмехнулся при этой мысли и решил спросить парикмахера: