Дворец иллюзий
Шрифт:
Карна: лучший друг Дурьодханы; соперник Арджуны; правитель царства Анга; в детстве был найден Адхиратхой (который его и вырастил) в плывущей по реке Ганга корзине
Кичака: брат Судешны и военачальник армии Матсья
Кришна: олицетворение Бога Вишну; правитель Яду клана: наставник Пандавов и лучший друг Арджуны, близкий друг Панчаали; брат Субхадры, жены Арджуны
Судешна: царица Вирата, мать Уттара
Вират: пожилой царь Матсьи, отец Уттары
Видур: главный советник Дхритараштры и друг осиротевших Пандавов
Вьяса: всеведающий мудрец и сочинитель древнеиндийского эпоса «Махабхарата», который также появляется
1
Огонь
На протяжении долгих лет моего одинокого детства, когда мне казалось, что дворец отца вот-вот сожмет меня и будет держать в своих тисках до тех пор, пока дыхание мое не остановится, я приходила к Дхаи-ма, своей няне, и просила ее поведать мне какую-нибудь историю. Хотя она знала множество дивных и поучительных сказок, я снова и снова просила ее рассказать историю моего рождения. Думаю, я так любила ее потому, что она заставляла меня чувствовать себя особенной — в те дни мало что еще указывало на мою исключительность. Возможно, Дхаи-ма осознавала это. И может быть, именно поэтому она уступала моим мольбам, хотя мы обе знали, что мне следовало проводить время с большей пользой, как это подобает дочери короля Друпада, правителя Панчаала, одного из самых богатейших королевств на материке Бхарат.
Эта история побуждала меня придумывать себе необычные имена: Наследница мести, Нежданная, но Дхаи-ма только разводила руками на мою склонность все драматизировать, называя меня «Девочка, которую никто не ждал». Кто знает, возможно, она была права, в отличие от меня.
В один из зимних дней Дхаи-ма, сидя в позе лотоса, освещенная едва пробивающимся сквозь оконную щелку солнечным светом, сказала:
— Когда твой брат, родившись из священного огня, ступил на холодные каменные плиты залов дворца, все собравшиеся вскрикнули от изумления.
Дхаи-ма шелушила горох. Я наблюдала с завистью за ее быстрыми, подобно вспышкам молнии, движениями пальцев. Мне хотелось помочь ей, но у Дхаи-ма были свои особые представления о том, что можно делать принцессе, а что нет.
— Мы не успели и глазом моргнуть, — продолжала она, — как ты появилась из огня. Все остолбенели. Было так тихо, что можно было услышать пуканье комнатной мухи.
Я напомнила ей, что мухи не издают подобных звуков.
Она искоса посмотрела на меня и лукаво улыбнулась:
— Дитя, вещи, о которых ты не знаешь, заполнят молочный океан, где спит повелитель Вишну, и перельются через его края.
Я посчитала себя оскорбленной, но мне хотелось услышать историю до конца, поэтому я попридержала язык. И через мгновение Дхаи-ма продолжила рассказ.
— Все — твой отец, сотня приглашенных им в Кампилию жрецов, возглавляемых прозорливыми Яхой и Упаяхой, королевы, посланники и, конечно же, слуги — молились в течение тридцати дней, от восхода до заката солнца. Мы также воздерживались от пищи. Нельзя сказать, чтобы у нас был выбор, каждый вечер мы ели одно и то же: рис, вымоченный в молоке. А царь Друпада не ел даже этого. Он только пил воду, которую приносили из священной реки Ганг для того, чтобы боги чувствовали себя обязанными ответить на его молитвы.
— Как он выглядел?
— Он был тонок и крепок, как острие палаша. Можно было пересчитать все его косточки. Его глубоко посаженные глаза сверкали, словно
Дхаи-ма была внимательна к деталям. Отец мало изменился. Хотя возраст и вера в то, что он наконец был близок к тому, чего хотел на протяжении долгого времени, смягчили его характер.
— Некоторые люди, — продолжала она, — несмотря на то, что он умирал… однако у меня не было подобных опасений… Душа любого, кто жаждал мести так сильно, как твой отец, не покинула бы тело с такой легкостью.
Она замолчала, задумавшись, с горсткой гороха в руках.
— Наконец, — напомнила я Дхаи-ма, — наступил тридцатый день.
— День, которому я была благодарна всем сердцем. Молоко и рисовая шелуха полезны священникам и вдовам, но как же я обрадовалась карри с зеленым стручковым перцем и тамариндом! Мое горло было словно исцарапано изнутри всеми этими непроизносимыми санскритскими словами. И, клянусь, от сидения на холодном каменном полу мои ягодицы были плоскими, словно лепешки чапати. Я испуганно смотрела по сторонам. И не только я одна. Что если церемония огня будет происходить не так, как описано в Священном Писании? Казнит ли нас всех царь Друпада, обвинив в том, что мы недостаточно усердно молились? Случись такое прежде, я бы рассмеялась в лицо тому, кто предположил бы, что наш царь способен на это. Но все переменилось с того самого дня, как Дрона появился при дворе.
Я хотела расспросить Дхаи-ма о Дроне, но я знала, что она ответит: «Хотя ты теперь и достаточно взрослая, чтобы тебя выдали замуж, но ты нетерпелива, словно семена горчицы, трещащие в масле! Каждой истории настанет свой черед».
— Поэтому, когда твой отец встал и вылил последний горшок топленого масла гхи в огонь, мы все затаили дыхание. Я молилась, как никогда в жизни. И не только за твоего брата. Просто Каллу, который в то время был учеником повара, ухаживал за мной, и я не хотела умереть, пока не испытаю радость близости с мужчиной. А сейчас, когда мы в браке уже семь лет… — Здесь Дхаи-ма остановилась, чтобы посмеяться над своей глупостью юных лет. Если она коснулась в разговоре Каллу, это значит, что конец истории я могу сегодня не услышать.
— Затем поднялся дым, — снова напомнила я ей.
И Дхаи-ма вернулась к своему рассказу:
— Да, отвратительно пахнущий черный дым закручивался в спираль, и мы услышали голос: «Твои мольбы услышаны — вот твой сын. Он принесет тебе месть, которой ты жаждал, но это разобьет твою жизнь надвое».
— Мне все равно, — ответил твой отец. — Дайте мне сына.
И затем твой брат вышел из огня.
Я села поудобнее, чтобы было лучше слышно. Я любила эту часть истории.
— Как он выглядел?
— Он был настоящим принцем! У него были прекрасные брови, а лицо сияло будто золото, так же, как и его одежды. Он держал себя величественно и бесстрашно, хотя ему было не больше пяти лет. Но что-то в его глазах беспокоило меня. Его взгляд был слишком нежен. Я сказала себе: «Как может этот мальчик отомстить за короля Друпада? Как может он убить такого бесстрашного воина, как Дрона?»
Я тоже волновалась о брате, хотя по другому поводу. У меня не было никаких сомнений, что он успешно справится с поручением, для которого он был рожден. Он делал все с такой дотошной тщательностью. Но к чему это приведет его?