Дворец

Голд Джон

— Да пошел ты! Знаешь, что я с тобой потом сделаю?!

— Ничего. Я не ваш подчиненный, полковник. Даже не гражданин России. Хотите — верьте, хотите — нет, но я обладаю правом третейского судьи от Системы. Эмиссар по-вашему. И то, что тут творится, ничем иным, как фальсификацией суда, не назовешь. Как насчет такого? Я перемещу всех присутствующих к камню тинга… да-да, тому самому «Камню Верного Слова» [1].

Мужик указывает рукой на выбитый дверной проем.

— Вали отсюда, Голд. Этот суд — не твоего ума дело.

— Стало моим, полковник. У вашей дочери

есть поддержка в вашем лице. А власть и влияние — штука интересная. Она развращает, если нет никого, кто мог бы наказать за ее использование в своих интересах. Так что сегодня я выступлю поддержкой для Филиппа Мещерского. Если он виновен в преступлении против Родины, которое вы ему предъявляете, я сам приведу смертный приговор в исполнение. Если нет и вы фальсифицировали суд, защищая интересы клана и дочери, я покараю вас, как третейский судья! Или найду другой способ наказать.

— Отказываюсь! — Артемий набычился и включил доспех духа. — Как ты, верно выразился, я подданный другой страны.

— А я и не спрашиваю вашего согласия, полковник.

Молчавший всё это время Филипп поднимает руки.

— Не надо, господин Голд. Суд надо мной — это внутренние дела военных. Вам не стоит в них лезть.

— Идиот ты! И как тебя такого Молли выбрала?!

В каком-то смысле Филипп прав. Если я силой его заберу в Иштар, его потом не примут в свой круг другие военные. Он до конца своих дней получит статус отверженного или предателя Родины. Только поэтому я и устраиваю этот цирк с тингом. Пусть потом в своем вранье разбираются.

Спустя час, в лесу недалеко от Нижнего Тагила, начался суд над Пробужденным по всем правилам Системы. Я притащил понятых из отдела прокуратуры, ведущей дела Армии России, и их живого детектора лжи, Козликова Александра с ником Бритва. Он что-то лепетал о такой службе «Ока Императора» и желания поговорить, но было не до него.

Привлек к делу Присциллу, второго независимого живого детектора лжи. Итого, зашуганные подсудимый и свидетели вставали на камень тинга и давали показания. Правда и ложь сразу в виде облака силы показывались над Пробужденным. Правду и ложь также подтверждали Присцилла и Козликов, попутно выявляя полуправду, сомнения и даже фон внушенных воспоминаний. А именно этим и воспользовался полковник Золотарев, вмешавшись в сознание Филиппа Мещерского.

Ох, сколько грязи вылезло за один день! На третий час допросов со мной через Джинронга и внутригородскую сеть Мерцающего [5] связался сам Чернигов, попросив возможность поприсутствовать на суде. С ним прибыли еще два полковника СпецВойск и пятеро задержанных, по которым до сегодняшнего дня не было понятно, виновны они или нет.

Во время трехчасового перерыва к делу подключился Ребко, наш главный градостроитель. Вокруг камня тинга прямо на глазах у собравшихся выросло здание суда и появились телепортационные врата, связывающие суд в лесу с Мерцающим [5] постоянной линией сообщений. Подземные казематы, камеры для содержания Пробужденных, столовая и комнаты для временного задержания — здание суда получилось отличным.

Только на следующий

день Филиппа отпустили, оправдав по всем статьям. Приказ об освобождении подписал сам Чернигов. Генерал, к слову, всё это время провел вместе с коллегией судей, вытаскивая скопившуюся грязь в рядах Армии России наружу. Когда мы с Филиппом уходили, судебные процессы еще продолжались.

Телепорт, и мы с парнем Молли оказываемся во внутренних покоях старейшин, внутри храма «Полиса» над Иштаром. Заплаканная блондинка, едва увидев отца своего будущего ребенка, первым делом отвесила ему звонкую пощечину.

— Ты почему мне не звонил!

— Я…

— Знаешь, как волновалась?! Да я из-за тебя две недели толком не спала!

— Настя, суд был…

Молли указывает на свой огромный живот. Судя по вытянувшему лицу, Филипп всё понял и впал в прострацию.

— Я на седьмом месяце, Фил! Пять из которых я пыталась тебя найти. Пороги всех инстанций уже оббегала. Морги обзвонила! Если бы эта стерва, твоя бывшая, не проболталась, не нашла бы вовсе!

Из-за разницы хода времени в Изнанке и реальном мире я бы на месте Филиппа Мещерского тоже выпал в осадок. Для него, там в реале, прошло полтора месяца. А тут почти семь! Бац — и ты уже отец ребенка.

Телепорт, и я оказываюсь в покоях патриарха. Уффф! Какой же длинный выдался рабочий день. Сначала полумертвый Гермес и стаи кригеров. Потом завтрак с Джинронгом, разговор с Клео, ужин с Аидом. Затем сходу начавшийся двухдневный суд над Филипом Мещерским… или лучше сказать над Артемом Золотаревым?! В общем, слишком много событий.

Заметил краем глаза на столе записку. Хм, видимо, Джинронг оставил. Не хотел беспокоить, пока шел суд. Интересно, что там? Почерк вроде его.

«Собачник проиграл — потеряли два эфирных органа. Душу поймали».

Предсказуемо. Трижды-мутант для Пробужденного, даже будь он усилен эфирными органами, крайне опасный противник. Но записка не заканчивалась.

«Не все так плохо. У Собачника был парный бой. Галатея была с ним. Она обнулилась до ранга Нуля и победила на арене трижды-мутанта. Ждет разговора с тобой».

Ну и гад же ты, Джинронг!

Глава 4. Леди Кронос

На следующий день к нашему с корейцем завтраку присоединилась тощего вида девушка в ярком костюме тройке с ником Алессандро Кронос. Волосы убраны в хвост, лицо бледное, глаза неестественно темные, но главное — она не демонстрировала никаких признаков женственности.

Старейшина Дворца Кронос прибыла лично пару часов назад. Никто, включая секретаря Джинронга, так и не решился спросить у нее, почему она одевается как мужчина и просит обращаться к себе соответствующе. Смысл в том, что Алессандро точно знал(а), где и когда мы встретимся с корейцем.

Сразу после подачи прислугой на стол первых блюд, Алессандро пройдясь взглядом по моим рукам, достала из кармана пиджака записку.

— Мистер Голд, я нашел вас, следуя последней воле леди Теренти, супруги покойного Императора Кроноса Эстебана по прозвищу «Башня».