Дворовая «Ассоль»

«Будем же наслаждаться настоящими благами

и спешить пользоваться миром, как юностью;

преисполнимся дорогим вином и благовониями,

и да не пройдет мимо нас весенний цвет жизни;

увенчаемся цветами роз прежде, нежели они увяли;

никто

везде оставим следы веселья,

ибо это наша доля и наш жребий.»

(Премудр. 2:6-9)

Тем летом жизнь моя тряслась, как самолет, попавший в облака.

Мне было тридцать четыре, на десятый год законного брака мы расстались с женой.

Причиной служило отсутствие детей.

С проблемой жена билась долго, заставила меня пройти тьму анализов, после чего выяснилось, что дело не в ней, а во мне.

Оперироваться я отказался, жена отказалась от секса, заявив, что он бессмыслен без цели завести потомство.

Такое сумеречное состояние продолжалось долго. Несмотря ни на что, я продолжал любить жену и не хотел ее терять.

Мое сознание прояснилось после разговора с бывшим одноклассником, врачом-гинекологом.

– Ты любишь детей? – спросил он, выслушав мой рассказ о жизни.

– Нет, – ответил я. – Терпеть их не могу.

– Поэтому на тебе и дала сбой природа.

– Возможно. Хотя от знания ничего не меняется. И неизвестно чем закончится.

– Ничем хорошим не кончится. Уж я-то знаю суть вещей. Если женщина помешана на материнстве, она свернет тебя в бараний рог, но своего добьется. Устроит донорское оплодотворение. Или пойдет в дом ребенка. Остаток жизни ты потратишь на чужого дебила с неизвестной наследственностью.

– Ты нарисовал не очень веселую картину, – я вздохнул. – Точнее, очень невеселую.

– Реальную. Подумай серьезно, нужно ли тебе все это.

Я подумал серьезно и мы развелись.

Квартира была моей – точнее, досталась от родителей, которые давно умерли. Теперь она казалась пустой.

Стояла страшная жара.

Я был в отпуске и маялся неприкаянностью.

Не хотелось ни отдыхать, ни даже водить к себе женщин; я ничего не делал, только шарился в Интернете да бездумно бродил по окрестностям.

Я не ездил в нормальные супермаркеты, где обычно покупал продукты, возвращаясь с работы.

За соседним домом имелся дворовой магазинчик с претенциозным названием «Ассоль», где торговали всяческой малосъедобной

Там попеременно, чередуясь парами, работали три продавщицы, на вид мои ровесницы.

Я знал их по именам.

Лена была мрачной, всегда одевалась в черное и напоминала героиню китайского фильма по имени Сян-Мэй.

Двух других звали Настями.

У одной, темноволосой, была грудь, как у порнозвезды Авы Аддамс, и живот, как у беременной на последнем месяце.

Вторая Настя – рыжеватая, с зелено-карими глазами – напоминала лисичку, попавшую в западню. Она могла бы мне нравиться, находись я в лучшем состоянии духа.

Я был молод и здоров, не обременен ни жилищными проблемами, ни алиментами.

Я имел работу: не очень денежную, но постоянную – в должности старшего программиста фирмы, занимающейся игровым софтом.

Девяносто процентов ровесников мне бы позавидовали.

Но уход жены что-то подрубил. Я не знал, что дальше делать с собой.

Я потерял смысл жизни, она катилась куда-то по инерции.

В день, с которого все началось, я пошел за продуктами, еще не зная, что куплю.

Хлеб в «Ассоли» всегда был позавчерашним, чипсы – прогоркшими, на смерзшийся монолит пельменей не хотелось смотреть.

Здесь отоваривались преимущественно местные пьянчуги, которым пиво нивелировало вкус.

В торговом зале находилась рыженькая Настя. Из подсобки доносился грохот чего-то переставляемого. Покупателей по утреннему часу не было, я оказался один.

Я прошел туда и сюда, слушая жужжание мух, бьющихся в окна, взглянул на камеру наблюдения, равнодушно мигающую под потолком, потом остановился в раздумьях.

Настя сверяла накладные, склонившись над на стеклянным шкафом с мороженым. Я невольно видел ее белую грудь в недозастегнутой кофточке и темно-розовые мордочки сосков, обнаженные отошедшим от тела бюстгальтером.

– Нравятся мои титьки? – вдруг спросила она, не поднимая головы.

– Что-что? – я вздрогнул от неожиданности. – Что нравится?

– Мои титьки.

Поднявшись, Настя одернулась, но застегиваться не стала.

– Так нравятся, или нет?

– Нравятся, – слегка помолчав, ответил я.

– Пошли в подсобку.

– Зачем?

– Ты совсем дурак?

Зеленые глаза взглянули насмешливо.

– Не совсем. Только наполовину.

Ситуация вышла из-под контроля – точнее, взяла контроль надо мной.

Ноги помимо воли перенесли в нужный угол, тело само повернулось боком, чтобы протиснуться между прилавком и стеной.

В подсобке без окон было страшно, как на том свете.

Сильно воняло печеньем, приготовленным даже не на пальмовом масле, а на какой-то машинной отработке.