Двойная игра
Шрифт:
Лахузен рассказал мне, что в отеле состоялся большой официальный завтрак. После завтрака Канарис вместе с Аме вышли на прогулку, продолжавшуюся почти полтора часа. Именно тогда Канарис предупредил своего друга о плане похищения короля и папы. По возвращении с прогулки адмирал сам рассказал об этом Лахузену, добавив, что и Аме также был с ним очень откровенен. Аме и Канарис встретились на следующий день для официальных переговоров в присутствии сопровождавших их офицеров. Итальянец твердо заверил присутствующих немцев, что их братство по оружию по-прежнему свято и нерушимо и что Италия полна решимости до конца сражаться на стороне Германии. Канарис выслушал это заявление с полной серьезностью.
Возвратившись
Аме? Да, он только что узнал, что Аме сразу же после встречи с ним в Венеции назначили командиром дивизии. Бадольо направил Аме обратно на службу в войска, но ему, Канарису, сообщили, что он исчез во время следования к новому месту службы. Предполагают, будто его убили члены антинемецкой партии. Хуппенкотен не говорил о том, в какой степени поверил Шелленберг этой истории. И если эта измена Италии не явилась неожиданностью для немцев и эсэсовцы смогли заранее вывезти в Германию всех военнопленных из лагерей в Италии, то уж, во всяком случае, не благодаря той информации, которую привез с собой Канарис. Об этом они узнали из других источников. Представители английской разведки в контрольной комиссии в Германии в 1947 году допросили одного из офицеров немецкой разведки, работавшего в сентябре 1943 года на посту подслушивания на территории Франции, с которого перехватывались радиосигналы союзников.
Немцам тогда удалось раскрыть тайну наших методов секретной телефонии. При разговоре все звуки смешивались в какой-то писк, который можно было превратить в слова только при помощи специальной разделительной приставки к телефону. Это устройство в достаточной степени обеспечивало безопасность при разговоре по обычному аппарату, так как было маловероятно, что противнику удастся подключить к линии разделительную приставку. Другое дело, если разговор велся по радиотелефону. В этом случае противник всегда мог установить различного рода приставки, которые легко можно настроить на нужную волну.
Однажды пост подслушивания абвера, расположенный в департаменте Па-де-Кале, подслушал разговор Рузвельта с Черчиллем. Этот разговор велся по радиотелефону, а не по кабелю, о чем не знали ни Рузвельт, ни Черчилль. Они говорили, в частности, «о вооружении наших пленных».
«Из подслушанных разговоров союзников мне стало ясно, — показал офицер абвера на допросе, — что капитуляция Италии близка. При мне всегда находился эсэсовец, который немедленно прочитывал все, что я записывал».
По мере того как русские войска продвигались на Востоке, а армия Кессельринга была изгнана из Италии, «гостиная оппозиция» в Берлине становилась более активной. В январе 1944 года гестапо провело облаву на немцев, недовольных режимом Гитлера. Один из агентов гестапо выдал фрау Сольф, вдову бывшего немецкого посла в Японии, предварительно побывав на вечере у нее в доме. Среди арестованных оказался некий дипломат в отставке Отто Кип, одно время находившийся в подчинении Канариса. Гестапо арестовало также графа Гельмута фон Мольтке и некоторых его друзей.
— Вы что, пытаетесь доказать мне, будто я проиграл войну?! — истерично закричал он.
— Мой фюрер, я совсем не говорил, что вы проиграли войну. Я только пытался доложить вам обстановку, которая сложилась на русском фронте.
Возможно, во время этого доклада Канарису припомнили и побег Вермерена, и переговоры Леверкюна о мире. Во всяком случае, его тут же сместили с занимаемого поста. Терпение Гитлера истощилось. Кальтенбруннер и Шелленберг решили покончить с абвером. После совещания, на котором присутствовали Гиммлер, Кейтель и Иодль, они составили проект приказа, который и был подписан Гитлером. Хуппенкотен в своих показаниях приводит текст этого приказа.
1. Приказываю создать объединенную немецкую разведывательную службу.
2. Назначаю рейхсфюрера СС(Гиммлера — Ред.) начальником этой секретной службы. Ему поручается согласовать с начальником главного штаба вооруженных сил условия, на которых военная разведка будет включена во вновь создаваемую службу.
«Что вам еще требуется?» — спросил Гитлер Кальтенбруннера, когда тот показал ему схему организации новой объединенной разведывательной службы. Кальтенбруннер потребовал, чтобы в его подчинении была и разведка министерства иностранных дел. Однако это уже шло вразрез с политикой самого Гитлера — «разделяй и властвуй».
Так, в феврале 1944 года Канариса сместили с поста начальника военной разведки, которой он руководил более девяти лет. Чтобы скрыть действительные причины его отстранения от занимаемого поста, ему подыскали какую-то работу в армии в области снабжения. Кальтенбруннер так спешил взять все в свои руки, что Канарис не смог даже передать ему дела по всей форме, как этого требовали традиции. Верный Енке тщательно проверил все, чтобы быть уверенным, не осталось ли где листа из дневников адмирала. Теперь рядом с генеральном штабом в убежище Майбах расположилась служба безопасности.
Канарису приказали выехать из коттеджа Гальдера и никогда там не появляться.
Он одиноко жил в своей вилле, а между тем военная разведка, которую он еще недавно твердо держал в руках, быстро разваливалась.
«Когда абвер лишился своего руководителя, — говорил Рихард Протце, — я перестал что-либо посылать в Берлин из полученных мною в Голландии разведывательных данных. Мы не верили в службу без Канариса».
«Канарис остался беззащитным, — говорил Енке. — Хотя он и опасался за свою жизнь, но ничего не предпринимал для своего спасения. Мы советовали ему бежать с семьей в Испанию. Генерал Франко позаботился бы о нем. Военная разведка имела еще возможность предоставить в его распоряжение самолет, но он не захотел уехать».