Двойник
Шрифт:
Скелет остановил распалившегося бывшего борца. – Алтаец, – сказал он, можно начинать…
Бронский некоторое время молча рассматривал дрожащего, как последняя тварь, опера, когда-то обозвавшего его «поднявшейся шестеркой», потом сухо сказал:
– Поднимись на ноги, больше никто не станет тебя бить. Даю пять секунд, потом разряжаю в башку всю обойму. – Правая рука Алтайца появилась из кармана плаща вместе с зажатым в ней пистолетом. Ствол смотрел точно в голову Молодцова.
– Я… я ничего вам не сделал… За что, мужики?! – Наконец к Олегу вернулся
Опер, не спуская вылезающих из орбит глаз с направленного на него пистолета, плавно двигавшегося вслед за ним вверх, приподнялся сначала на колени, а потом, пошатываясь, встал во весь рост, стыдливо прикрыв сжавшийся в гармошку член подрагивающими руками.
– Узнаешь меня? – спросил Алтаец, подойдя вплотную к униженному и испуганному менту и заглядывая ему в лицо. – Мы встречались с тобой месяцев десять назад. Ну?! – Он стоял так близко от Молодцова, что тот ощущал кожей его горячее, чуть участившееся дыхание.
– Не… нет… – наконец осторожно покачал головой старлей. – Кажется… мы не знакомы…
– Ошибаешься, гнида! – хрипло крикнул Алтаец, ткнув сжатой в кулак левой рукой в грудь опера, отчего тот покачнулся и едва устоял на ногах. – Напряги свою поганую память, мент! Я предупреждал тебя, что, как только окажусь на свободе… Помнишь, выродок, как ты меня назвал в комнате для допросов СИЗО, прекрасно зная, что я, прикованный браслетами к привинченному к полу стулу, ни за что не смогу встать и разбить твою ухмыляющуюся довольную рожу! Помнишь, дерьмо?!
Молодцов напряженно вглядывался в стоящего напротив мужчину. Мысли его, сумбурные, бессвязные, были похожи на рой растревоженных пчел. Олег хорошо помнил, что единственным человеком, кого примерно год назад он допрашивал в следственном изоляторе, ломая на «мокруху» и тем самым исполняя распоряжение подполковника Зекуна, был известный бандитский авторитет Степан Бронский по кличке Алтаец. Потом он с удивлением узнал, что Алтаец при помощи подельников, в упор расстрелявших четверых сотрудников милиции, сбежал прямо из здания суда во время первого заседания… Переполох, что и говорить, поднялся нешуточный!
Беглец же словно сквозь землю провалился и, согласно официальной информации, до сих пор находится на свободе. Значит…
Ворон и Логинов
Покачнувшись, подставка рухнула на пол палаты, и от получившегося резонанса вздрогнули, гулко задребезжав, оконные стекла…
Едва свернув в ответвление от главного больничного коридора, заканчивающееся знакомой уже дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен!», сопровождаемый криминалистом Логинов услышал какой-то громкий шум, словно упало что-то тяжелое. А потом до него донесся приглушенный расстоянием резкий мужской голос, вне всяких сомнений, имеющий отношение к происшедшему.
Машинально прибавив шагу и в конце концов перейдя на легкий бег. Костя буквально ворвался в отделение, сразу за дверью нос к носу столкнувшись с одним
– Что случилось? – поняв по мигом изменившемуся выражению лица, что парень его узнал, торопливо спросил капитан.
– Да ничего страшного, просто в палате у этого недорезанного вдруг опрокинулась подставка с инструментами и пузырьками, – пожав плечами, сообщил милиционер. – Надо предупредить медсестру, чтобы убрала с пола лужу и осколки…
– Сама, значит, навернулась?! А пациент? – удивленно приподняв брови и бросив любопытный взгляд через плечо парня в сторону приоткрытой двери в дальнем конце короткого коридора, недоверчиво уточнил Костя.
– Вроде спит, я не доктор, – ухмыльнулся, оправдываясь, омоновец. – Не ломать же ему пальцы, чтобы проверить! Сейчас эскулапы заявятся и пробьют поляну…
– Ладно, иди зови.
Отстранив рукой сержанта, пошедшего за неизвестно где шляющимся медперсоналом, Логинов в сопровождении Черных прошел по бордовой ковровой дорожке до конца коридора и заглянул в палату.
Там, рядом с кроватью неподвижно лежащего с закрытыми глазами пациента, стоял, в некоторой растерянности разглядывая последствия маленького погрома и покачивая автоматом, опущенным вниз стволом, второй спецназовец.
Молча протянув громиле руку. Костя дождался крепкого ответного пожатия и, взглянув на стоящего рядом светловолосого мужчину средних лет с чемоданчиком в руке, сказал:
– Мой коллега на несколько минут составит вам компанию, а я пока попробую пообщаться с пациентом. Когда прибегут местные деятели в голубых халатах, скажите, чтобы не беспокоили и ждали снаружи. Понадобятся – я позову… Это все. Выполняйте.
– Есть, тащ капитан, – буркнул омоновец и, повесив автомат на плечо, вслед за молча вернувшимся в коридор экспертом вышел из палаты, осторожно прикрыв за собой дверь.
Логинов отыскал глазами замеченный им при первом посещении реанимации стоящий рядом с окном стул и, пододвинув его к кровати, сел.
Некоторое время внимательно наблюдал за неподвижным лицом сыщика, а потом вздохнул, тихо рассмеялся и спокойным, лишенным всякого давления и превосходства голосом сказал:
– Я по достоинству оценил ваш хитрый прием, имеющий целью выяснение некоторых деталей, но, кажется, самое время заканчивать этот спектакль.
Откройте глаза. Сан Саныч, и давайте поговорим. И, пожалуйста, не надо продолжать притворяться, будто вы до сих пор спите. Надеюсь, такому профессионалу не надо объяснять, как можно отличить действительно спящего человека от того, который лишь делает вид, что находится в забытьи. Ну, во-первых, уж не обессудьте, но у вас слегка дергаются веки… А во-вторых, вы совсем забыли про прибор, расположенный аккурат справа от кровати. Его датчики до сих пор прикреплены к вашей груди под рубашкой и измеряют частоту пульса, судя по показаниям на экране – в данный момент весьма и весьма далекую от той, какая бывает у спящего человека. По-прежнему будем играть в кошки-мышки или все-таки поговорим?