Двойник
Шрифт:
– Его жена твоя клиентка?
– Ее муж, – сказал я. Барни покачал головой.
– Ты в грязном бизнесе.
– А у некоторых удары отражаются на их мозгах. Он слегка улыбнулся и поднял голову.
– Если ты пытаешься описать способ, которым я зарабатываю на жизнь, то позволь кое-что уточнить. Во-первых, еще никому не удалось раздолбать мою голову, и, во-вторых, моя работа оплачивается гораздо лучше твоей.
Я отправил в рот последний кусок грудинки.
– Верно, зато ты не можешь есть во время работы. Перл пристально рассматривала
– Между прочим, – сказал Барни, – у Перл здесь есть свой собственный номер. Просто хочу, чтобы ты знал об этом, прежде чем к тебе придут какие-то идеи.
– Барни, лично я получаю удовольствие от того, что являюсь падшим ангелом.
– Это в тебе смешались разные религии, Нат.
– Да, дает знать о себе часть моей ирландской крови. Барни занимал апартаменты здесь, в «Моррисоне» и отель даже отвел ему часть помещений в холле под маленький тренировочный зал. Иметь у себя чемпиона, доступного для публики, – неплохая реклама для отеля.
Перл, пытаясь вникнуть в наш не всегда понятный ей разговор, спросила:
– Как ты узнал, что Нат будет работать здесь всю ночь?
Пока Барни подыскивал возможный ответ, я опередил его:
– Барни мой домохозяин. Он уже водил вас в такое заведение – «Барни коктейль лоунж»?
– Еще нет, – сказал она.
– Это, должно быть, единственное вложение, сделанное им, которое не имеет четырех ног. Как бы то ни было, он владеет всем зданием, и в нем находится мой офис. Вместо платы я остаюсь там на ночь и приглядываю за помещением. В те ночи, когда моя работа не позволяет этого сделать, я звоню домовладельцу и предупреждаю о том, что ночного сторожа сегодня не будет.
– Что бывает весьма редко, – сказал Барни, словно оправдывая свое великодушие перед Перл, смотревшей на него с любовью и восхищением. Я надеялся, что это надолго. Я очень надеялся, что им никогда не придется иметь дело с таким сукиным сыном, как я, который следил бы за одним из них.
Принесли их заказ, и я спросил Барни о предстоящем поединке.
– Не раньше сентября, – ответил он.
– Снова с Мак-Ларнином?
С явным недовольством он сказал:
– Снова Мак-Ларнин. Честность есть честность – надо дать ему еще шанс.
Я видел тот бой. Тогда Барни получил несколько жестоких ударов от Мак-Ларнина, который был очень сильным бойцом. Особенно хорош был его короткий кросс справа, которым он отправил в нокаут много отличных парней. Хотя Мак-Ларнин был тяжелее Барни, но это не отражалось на его скоростных качествах. Повторная встреча не станет легкой прогулкой.
– У меня еще будет несколько контрольных встреч, – он пожал плечами, – но свой титул придется защитить только после сентября.
Тем временем Полли и ее приятель покинули столик и спускались вниз для очередного танца. Ломбарде начал исполнять свою версию «Песни с небес», более медленную и не столь ритмичную.
– Вы просто этого не любите, – сказала
– Вы имеете в виду музыку? – спросил я.
– Конечно. А что же еще?
– Копченую пикшу. Она обернулась к Барни:
– Потанцуй со мной.
– Конечно, только закончу свою рыбу. Перл воспользовалась возможностью зайти в туалетную комнату. В это время Полли и ее усатый приятель заскользили в танце по кругу. Барни мельком взглянул на них, как раз когда положил в рот последний кусочек рыбы, и его глаза сузились.
– Откуда я знаю эту девушку? – спросил он.
– Ты тоже узнал ее?
– Может, ошибаюсь, но она выглядит очень знакомой.
– Помнишь, как несколько месяцев назад мы однажды вечером погудели в Аптауне? Он моргнул.
– Ты имеешь в виду тот вечер, когда я немного перебрал?
– Ага. Ты немного перебрал.
– Только не рассказывай об этом Уинчу и Плэну.
Уинч и Плэн – это менеджеры Барни. Они были строже, чем католические воспитатели.
– Твоей маме я тоже не расскажу. Тем более о том, что ты знаешь, откуда эта девушка.
– О, черт, – сказал он, когда до него дошло.
– Правильно. Тот бар на Хальстеде? Я знал дамочку, которая управляла этим заведением. Она была из восточного Чикаго. Припоминаешь?
Восточный Чикаго не был частью Чикаго, это уже городок в Индиане. Время от времени моя работа заносила меня туда.
Барни огляделся вокруг, проверяя, не возвращается ли Перл.
– Но мы не пошли наверх с этими девицами, не так ли? – спросил он.
– Мы попытались это сделать, но оба были здорово пьяны.
– О Господи, если репортеры пронюхают об этом, я подмочу свою репутацию.
– Репортеры не напечатают ничего, что могло бы бросить тень на твое тошнотворно чистое имя, ты, маленький шмук [19] . Тогда ты отключился и Анна – так звали ту красотку, что управляла заведением, – уложила тебя баиньки.
Он кивнул, припоминая что-то.
– А что было с тобой, Нат?
– Со мной? – переспросил я. – Тоже был пьян. Но я все же поднялся наверх с одной из девушек.
19
Дурачок, а также мужской половой член (евр.).
Мимо проплыла Полли в объятиях своего спутника.
– С этой? – спросил он. Я кивнул.
– Ну, парень, – протянул Барни.
Вернулась Перл, и они направились танцевать. А девушка в бело-розовом и мужчина в золотых очках собрались уходить.
Я последовал за ними.
Они взяли такси, и я тоже, скрипнув зубами. Расходы неудержимо сокращали мой пятидесятидолларовый аванс, и я злился.
Я не знал, что меня смущало больше: то, что женушка моего клиента – разъездного торговца была проституткой, возможно, экс-проституткой, или что я однажды трахнул ее. И это мне тогда очень понравилось.