Двойник
Шрифт:
– Вам просто хочется послушать про Анну.
– Да.
– У меня в кабинете копия ее досье.
Если верно утверждение, что кабинет отражает вкусы своего хозяина, то Рика Балларда можно было бы назвать таким же солидным и надежным, как дубовый стол, что занимал почти все пространство комнаты. Баллард предпочел не прятаться за массивным столом; вместо этого он жестом пригласил Мауру сесть на диван, а сам устроился в кресле напротив. Их разделял только кофейный столик, на котором лежала одинокая папка. Даже сквозь закрытую
– Я должен извиниться за грубость своей дочери, – сказал он. – У Кэти сейчас сложный период, и я даже не знаю, как обращаться с ней. Преступники – это пожалуйста, но четырнадцатилетние девочки... – Он грустно усмехнулся.
– Надеюсь, мой визит не доставит вам лишних хлопот.
– Поверьте, это никак не связано с вами. Просто в нашей семье сейчас происходят серьезные изменения. В прошлом году мы с женой расстались, и Кэти отказывается смириться с этим. Вот почему такая напряженная обстановка.
– Мне очень жаль.
– Развод никогда не бывает приятным.
– У меня он тоже проходил тяжело.
– Но вам удалось справиться.
Она подумала о Викторе, который совсем недавно вновь вторгся в ее жизнь. И на какое-то время вновь заронил в ее душу надежду на примирение.
– Я не уверена, что кому-то удается справиться с этим, – сказала она. – Человек, с которым ты однажды связал свою жизнь, так или иначе остается ее частью, плохой или хорошей. Главное – помнить только хорошее.
– Иногда это бывает нелегко.
На мгновение они замолчали. Тишину нарушал лишь навязчивый ритм подростковой агрессивной музыки. Потом Рик выпрямился в кресле, расправил плечи и взглянул на Мауру. Его пристальный взгляд красноречиво говорил о том, что сейчас только она в центре его внимания.
– Итак, вы пришли, чтобы узнать про Анну.
– Да. Детектив Риццоли сказала мне, что вы были знакомы. Что вы пытались уберечь ее.
– Как видите, я не справился, – тихо произнес он. В его глазах промелькнула боль, и он взглянул на папку, лежавшую на столике. Потом взял ее в руки и протянул Мауре. – Смотреть на это не очень приятно. Но вы имеете право видеть это.
Она раскрыла папку и взглянула на фотографию Анны Леони на фоне белой стены. На ней был бумажный больничный халат. Один подбитый глаз почти не открывался, а по щеке растекся лиловый синяк. Здоровый глаз удивленно смотрел в объектив.
– Так она выглядела, когда я впервые встретил ее, – произнес Рик. – Этот снимок было сделан в травмопункте год назад, после того как ее избил сожитель. Она покинула его дом в Марблхэде и снимала жилье здесь, в Ньютоне. Однажды вечером он появился на пороге ее дома и попытался уговорить вернуться. Анна попросила его уйти. Но Чарльз Касселл не из тех, кому можно указывать, что делать. И вот что из этого вышло.
Маура почувствовала злость в голосе Балларда и взглянула на него. Увидела, что губы его плотно сжаты.
– Я так понимаю,
– Черт возьми, да. Я руководил каждым ее шагом в этом деле. Мужчина, который способен поднять руку на женщину, понимает только одно: наказание. Я был готов сделать все от меня зависящее, чтобы он не ушел от ответственности. Мне постоянно приходится заниматься делами о насилии в семье, и каждый эпизод приводит меня в бешенство. Во мне словно что-то вспыхивает, и я горю желанием призвать обидчика к ответу. То же самое я пытался проделать и с Чарльзом Касселлом.
– И что произошло?
Баллард с отвращением покачал головой.
– Для него все ограничилось одной ночевкой в камере. Когда у тебя есть деньги, можно от чего угодно откупиться. Я надеялся, что на этом все закончится, он отстанет от нее. Но этот человек не привык проигрывать. Он продолжал звонить ей, наведывался к ней домой. Анна дважды меняла местожительство, но каждый раз он находил ее. Наконец она добилась письменного предписания от суда, но это не остановило его от попыток встречи. И вот полгода назад дело приобрело серьезные масштабы.
– А именно?
Он кивнул на папку.
– Посмотрите сами. Как-то утром она нашла это на пороге своего дома.
Маура посмотрела на ксерокопию. На листе бумаги было напечатано всего три слова:
"Тебе не жить".
От страха у Мауры мурашки побежали по спине. Она представила, как просыпается ранним утром, открывает дверь дома, чтобы забрать газету, и видит на пороге листок бумаги. Разворачивает его и читает страшные слова.
– Это было лишь первое предупреждение, – сказал он. – Остальные пришли позже.
Маура перевернула страницу. И опять лист бумаги с теми же словами:
"Тебе не жить".
Третий, четвертый листки.
"Тебе не жить".
"Тебе не жить".
У нее пересохло в горле. Она посмотрела на Балларда.
– Можно было что-то сделать, чтобы остановить его?
– Мы пытались, но так и не смогли доказать, что это его рук дело. Точно так же, как не смогли доказать, что это он поцарапал ее машину и изрезал ставни. А однажды она открыла свой почтовый ящик. Там лежала дохлая канарейка со скрученной шеей. И вот тогда она решила навсегда покинуть Бостон. Она хотела исчезнуть.
– И вы помогли ей.
– Я постоянно помогал ей. Она звонила мне каждый раз, когда Касселл являлся с угрозами. Я помог ей добиться судебного приказа. Когда она решила уехать из города, я помог ей и в этом. Нелегко скрыться, когда за тобой охотится кто-то вроде Касселла с его неограниченными возможностями. Она не только сменила имя, но и зарегистрировалась под этим именем на новом месте. Сняла квартиру, но так и не вселилась туда – это был ложный след для ее преследователя. Нужно было направиться в совершенно другое место и расплачиваться только наличными. Навсегда оставить всех и вся. Иначе бесполезно.