Двойник
Шрифт:
Маура выглянула в окно. Хотя еще не стемнело, мрак окружающего леса усиливал ощущение неотвратимости ночи.
Мисс Клаузен стояла в дверях спальни словно с твердым намерением не выпускать Мауру до тех пор, пока она не внесет плату за вход.
– Дом не так уж плох, – сказала она.
"Еще как плох, – подумала Маура. – Он просто отвратителен".
– В это время года выбор небольшой. Все уже разобрано. Отели, мотели. Свободных мест нигде нет.
Маура неотрывно смотрела на лес. Все лучше, чем разговоры с этой ужасной женщиной.
– Ну, это просто как идея. Наверняка вы уже
Так вот к чему она клонит! Маура обернулась и посмотрела на нее.
– На самом деле мне негде остановиться. В мотеле "Вид на пристань" свободных мест нет.
Женщина ответила еле заметной улыбочкой.
– И так везде.
– Мне сказали, что можно поискать в Элсуорте.
– Да? Неужели вам охота тащиться в такую даль? В темноте будете ехать еще дольше. Там дорога сплошь серпантин. – Мисс Клаузен указала на кровать. – Я могла бы предложить вам свежее белье. А стоимость будет такая же, как в мотеле. Если, конечно, вы хотите.
Маура перевела взгляд на постель и почувствовала, как по спине пробежал холодок. "Здесь спала моя сестра".
– Ну что? Согласны?
– Я не знаю...
Мисс Клаузен хмыкнула.
– Сдается мне, что у вас нет выбора.
Маура стояла на крыльце и наблюдала, как исчезают за пеленой деревьев огоньки пикапа Бритты Клаузен. Она на мгновение задержалась в сгущающейся темноте, вслушиваясь в трели сверчков, шорохи листьев. За спиной что-то скрипнуло, и, обернувшись, она увидела, как, словно потревоженные призраком, дернулись качели. Она вздрогнула, зашла в дом и, уже собираясь запереть дверь, обмерла. И вновь почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
На двери было четыре замка.
Она уставилась на две цепочки, щеколду и засов. Медные пластины блестели, винты еще не проржавели. "Новые замки". Маура заперла дверь, навесила обе цепочки. Металл под ее пальцами казался ледяным.
Она зашла на кухню и зажгла свет. Увидела потертый линолеум на полу, маленький обеденный стол со старой посудой. В углу заворчал холодильник. Но внимание Мауры привлекла задняя дверь. На ней было три замка, тускло поблескивали медные пластины засовов. Сердце учащенно забилось, когда она запирала замки. Затем она обернулась и с удивлением увидела на кухне еще одну запертую дверь. Куда вела эта?
Она отодвинула засов и открыла дверь. Узкая деревянная лестница спускалась в темноту. Снизу подул прохладный ветерок, запахло сырой землей. Она почувствовала покалывание с задней стороны шеи.
"Подвал. Зачем было запирать дверь в подвал?"
Она закрыла дверь и задвинула засов. И только тогда заметила, что этот засов отличался от остальных – он был ржавым, старым.
Теперь ей захотелось проверить, надежно ли заперты окна. Анна была так напугана, что превратила этот дом в крепость, и Маура ощущала ее страх в каждой комнате. Она осмотрела задвижки на кухонных окнах, после чего направилась в гостиную.
Только убедившись в том, что во всем доме окна заперты, она принялась обследовать спальню. Начала с гардероба. Медленно передвигая вешалки, она рассматривала каждый предмет одежды, мысленно отмечая, что все наряды были ее размера. Она сняла с вешалки
Маура расстегнула свою блузку, сняла брюки. Влезла в черное платье и, застегивая молнию, ощутила нежное прикосновение ткани, которая обтянула ее бедра словно вторая кожа. Она повернулась к зеркалу. "Вот что увидела Анна", – промелькнула в ее голове. То же лицо, та же фигура. Интересно, она тоже сетовала по поводу полнеющих бедер, первых признаков надвигающегося среднего возраста? Смотрела на себя сбоку, проверяя, насколько плоский у нее живот. Все женщины исполняют у зеркала один и тот же ритуальный танец, поворачиваясь то так, то этак. Не кажусь ли я толстой сзади?
Оглядывая себя с правой стороны, она замерла и уставилась на волосок, прилипший к ткани. Потом сняла его и поднесла к лампе. Он был такой же черный, как у нее, но длиннее. Волос покойницы.
Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. Она подошла к ночному столику и замерла, вслушиваясь в телефонную трель, казавшуюся невыносимо громкой в тишине дома. Не дожидаясь четвертого звонка, она сняла трубку.
– Алло! Алло!
Послышался щелчок, потом частые гудки.
"Наверное, ошиблись номером, – подумала она. – Вот и все".
На улице усилился ветер, и даже сквозь закрытые окна было слышно, как стонут деревья. Но в доме было так тихо, что в ушах отдавался стук собственного сердца. "Такими были твои ночи? – задалась она вопросом. – В этом доме, окруженном темным лесом?"
В ту ночь, прежде чем лечь в постель, она заперла дверь спальни и забаррикадировала ее стулом. Испытывая легкий стыд из-за своей трусости, она не могла не признаться в том, что здесь острее чувствовала опасность, нежели в Бостоне, городе, наводненном хищниками в человеческом обличье, которые были куда опаснее любого зверя, обитавшего в здешних лесах.
"Анне тоже было страшно".
Она чувствовала этот страх, до сих пор витавший в доме с надежными запорами на дверях.
Маура проснулась от звука, похожего на визг. Какое-то время лежала с открытыми глазами, судорожно глотая воздух, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Это всего лишь клич совы, нет причин паниковать. В конце концов, крутом лес, и немудрено, что здесь воют звери. Простыни были влажными от пота. Перед сном она закрыла окно, и воздух в спальне был спертым, душным. "Мне нечем дышать", – подумала она.
Она встала и распахнула окно. Постояла, жадно глотая свежий воздух и глядя на деревья, которые серебрились в лунном свете. Все казалось неподвижным, лес снова притих.
Она вернулась в постель и на этот раз проспала до рассвета.
Дневной свет разом все изменил. Она услышала пение птиц, а выглянув в окно, увидела двух оленей, которые пробежали по лужайке в лес, помахивая своими белыми хвостами. Теперь, когда в комнату ворвалось солнце, стул, приставленный к двери накануне ночью, показался Мауре нелепостью. "Никому не расскажу об этом", – подумала она, возвращая его на место.