Двойник
Шрифт:
– Это не смертельный дефект?
– Нет, ребенок родился бы живым. Но убийца сразу заметила дефект. Увидела, что ребенок ненормальный. Думаю, поэтому она его и не взяла. – Маура обернулась и посмотрела на Риццоли. Невольно поймала себя на том, что думает о ее беременности. Огромный живот, эстрогенный румянец на щеках. – Ей нужен был здоровый ребенок.
– Но Карен Садлер тоже не идеальный вариант, – заметила Риццоли. – Она ведь была только на восьмом месяце беременности. В этот период легкие еще не сформированы, верно? Ребенок мог выжить только
Маура перевела взгляд на кости Карен Садлер. Вспомнила то место, где они были обнаружены. Кости мужа, найденные в двадцати метрах. Они лежали не в одной могиле, а на некотором расстоянии друг от друга. Зачем копать две ямы? Почему не похоронить мужа и жену вместе?
В горле вдруг пересохло. Догадка повергла ее в смятение.
"Они были похоронены в разное время".
21
Коттедж съежился под тяжелыми от дождя ветвями деревьев, словно прогибаясь от их прикосновения. Когда Маура впервые увидела его неделю назад, она посчитала его просто унылым – так, мрачная хижина, задыхающаяся в наступающих лесных зарослях. Сейчас, когда она смотрела на него из автомобиля, ей казалось, что дом тоже разглядывает ее злобными окнами-глазами.
– В этом доме выросла Амальтея, – пояснила Маура. – Анне не составило труда добыть эту информацию. Ей достаточно было заглянуть в школьный архив Амальтеи. Или же разыскать в старом телефонном справочнике фамилию Лэнк. – Она посмотрела на Риццоли. – Домовладелица мисс Клаузен сказала мне, что Анна захотела снять именно этот дом.
– Выходит, Анна уже знала, что Амальтея жила здесь когда-то.
"И так же, как я, горела желанием разузнать как можно больше о нашей матери, – подумала Маура. – Понять женщину, которая дала нам жизнь, а потом бросила".
Дождь барабанил по крыше автомобиля и серебристой пеленой застилал ветровое стекло.
Риццоли застегнула молнию на своем дождевике и накинула на голову капюшон.
– Ну что ж, пойдемте заглянем внутрь.
Они побежали под дождем к дому и, поднявшись на крыльцо, отряхнули свои мокрые плащи. Маура достала ключ, который ей только что выдали в агентстве мисс Клаузен, и вставила его в замок. Тот поддался не сразу, как будто дом сопротивлялся, не хотел впускать ее. Когда дверь наконец удалось открыть, она угрожающе заскрипела, с неохотой признавая свое поражение.
Внутри было еще более мрачно, и Маура вновь испытала приступ клаустрофобии. В воздухе стоял кислый запах плесени, как будто сырость просочилась сквозь стены и впиталась в шторы, мебель. Свет, проникавший в окно, окрашивал гостиную в унылые серые тона. "Этот дом противится нашему присутствию, – подумала она. – Он не хочет открывать нам свои тайны".
Она тронула Риццоли за руку.
– Посмотрите, – сказала она, указывая на две щеколды и сверкающие медные цепочки.
– Совсем новые замки.
– Это Анна их установила. Напрашивается вопрос: почему? От кого она пыталась запереться?
– Если это был не Чарльз Касселл. –
– Пойдемте, – предложила Маура. – Я хочу показать вам весь дом. – Она привела Джейн на кухню и щелкнула выключателем. Лампы дневного света отозвались зловещим гулом. Резкий свет обнажил все трещинки и бугорки на старом линолеуме. Маура посмотрела на его шахматный узор, пожелтевший от времени, и подумала о том, что на этом полу наверняка сохранились микроскопические частички и пролитого молока, и въевшейся грязи. Что еще проникло в эти трещинки и швы? Какие страшные события оставили здесь свое наследие?
– Здесь тоже совершенно новые цилиндровые замки, – заметила Риццоли, остановившись у черного хода.
Маура подошла к двери, ведущей в подвал.
– Вот что я хотела вам показать.
– Очередной замок?
– Да, но видите, какой он старый? Весь проржавел. Этот замок стоит здесь давно. Мисс Клаузен сказала, что он уже был на двери, когда она покупала этот дом на аукционе двадцать восемь лет назад. И вот что странно...
– Что?
– Эта дверь ведет только в подвал. – Маура посмотрела на Риццоли. – Здесь тупик.
– И зачем понадобилось запирать эту дверь?
– Вот это меня и удивляет.
Риццоли открыла дверь, и из темноты пахнуло сыростью.
– О Боже, – пробормотала она. – Ненавижу спускаться в подвалы.
– Там есть шнур выключателя, прямо над вашей головой.
Риццоли протянула руку и дернула шнур. Зажглась тусклая лампочка, ее слабое сияние разливалось по узкой лестнице. Снизу проступали лишь тени.
– Вы уверены, что это единственный вход в подвал? – спросила она, вглядываясь в полумрак. – Может, кладовка для угля или что-то в этом роде?
– Я обошла дом со всех сторон. И не нашла ни одной двери, которая могла бы вести в подвал.
– А вы сами спускались туда?
– Я не видела в этом смысла. – "До сегодняшнего дня".
– Ладно. – Риццоли достала из кармана фонарик и глубоко вздохнула. – Думаю, стоит заглянуть туда.
Когда они спускались по скрипучим ступенькам, лампочка покачивалась под потолком, и по подвалу плясали тени. Риццоли двигалась медленно, как будто испытывая каждую ступеньку на прочность, прежде чем опуститься на нее всем своим весом. Никогда прежде Маура не замечала в Риццоли такой осторожности, и это усиливало ощущение опасности. К тому времени, когда они спустились на дно подвала, дверь кухни казалась совсем далекой, словно существующей в другом измерении.