Двойник
Шрифт:
«Б. П. Логан. 34, Боксхоллрод, Ю-З.»
Я решил поехать на Боксхоллрод сегодня же вечером, а пока написал Билли телеграмму, чтобы он был дома и ждал меня.
Это решение подняло мое настроение.
Ровно в 6 часов я сел в кеб: до Боксхоллрода было недалеко. Ехали мы долго и когда кучер остановил, наконец, экипаж, мы очутились перед целым рядом унылых трехэтажных домов с грязными отштукатуренными фасадами.
Поднявшись по разрушенной лестнице дома номер 34, я потянул за шнурок звонка. После долгого ожидания,
— Мистер Логан дома? — спросил я.
Женщина покачала головой.
— Когда он вернется?
Она снова покачала головой.
— Не знаю.
Мне очень хотелось выругаться, но я сдержался.
— Я его друг, — постарался я объяснить ей. — Сегодня я послал ему телеграмму, в которой предупредил о моем приходе. Он ее получил?
— Телеграмма то пришла, и я положила ее ему на зеркало, но он со вчерашнего дня не приходил домой.
— Это очень неприятно — заметил я… — Можно мне зайти к нему в комнату — написать записку?
Старая дева открыла дверь, и я вошел в комнату Билли. Сев за письменный столик, я написал следующее:
«Дорогой Билли!
Если вы еще не договорились с Мансуэллами, прервите переговоры немедленно: у меня имеется для вас нечто более подходящее. Не могу вам объяснить сейчас в чем дело, но речь идет о крупной сумме, и вы мне очень нужны, Билли!
Приходите ко мне, как только прочитаете эту записку: я живу 46-а, Парк-Лэйн, в телефонной книжке отмечен под именем Стюарта Норскотта. Если хотите, можете мне раньше позвонить, но вызовите не меня, а Норскотта, и также поступайте, когда придете в дом. Ни в коем случае не называйте моего имени, спрашивайте только мистера Норскотта. Это звучит таинственно, но я все объясню при свидании. Не подведите меня, Билли!
Я вложил лист в конверт и старательно заклеил его. Потом вынул из кармана пригоршню монет, отсчитал из них пять шиллингов и повернулся к хозяйке.
— Позвольте предложить это вам, за причиненное мною беспокойство.
— Наоборот, это для меня удовольствие, — пробормотала она, жадно схватив деньги.
— В таком случае, передайте, пожалуйста, это письмо мистеру Логану, как только он вернется! — прибавил я, вкладывая письмо за зеркало, рядом с телеграммой.
— Можете на меня положиться, сэр! — заверила она. — Мне очень жаль, сэр, что его нет дома.
Она открыла дверь, и стояла на ступеньках лестницы, пока я не уехал.
Я приказал кучеру везти меня в «Кафе-Рояль», где просидел до вечера: мне не хотелось возвращаться в Парк-Лэйн.
Когда я поднялся по лестнице домой, мальчик-телеграфист подъехал на велосипеде и соскочил у подъезда. Поднявшись по ступенькам, он вынул из сумки телеграмму.
— Это для меня? — спросил я. — Для Стюарта Норскотта?
— Да, сэр!
Я взял телеграмму, распечатал и, при свете фонаря, прочитал несколько слов из которых она
«Немедленно избавьтесь от вашего нового лакея».
В первую минуту я удивился, потом весело рассмеялся.
— Спасибо! — сказал я мальчику, протягивая ему монету. — Ответа не будет!
8
Я очень люблю неожиданности, но, — как говорил мой старый приятель Джек Костелло, — иногда проклинаешь обилие хороших вещей.
Я вошел в дом с телеграммой в руках и закрыл за собой дверь. Вестибюль был освещен и я еще раз прочел текст телеграммы:
«Немедленно избавьтесь от вашего нового лакея».
Признаться, эта телеграмма вызвала во мне чувство некоторой досады, и вместе с тем забавляла меня…
Если это предупреждение правильно, и мой новый лакей действительно прятался с кинжалом в фалдах своего фрака, то кто же, черт возьми, мог обо мне так беспокоиться?
Мне пришло в голову, что это мог быть только тот, кто знал о событиях этого утра. И, пожалуй, Мориц был единственным человеком, удовлетворявшим этому требованию, но я не мог себе представить, чтобы Мориц так любезно вмешался в мою жизнь.
Как бы то ни было, у меня оставался только один выход: немедленно поговорить с новым лакеем и попытаться выяснить, что он за человек…
Подойдя к камину, я позвонил.
Что касается быстроты исполнения, Фрэнсис был безукоризнен: не прошло и полминуты, как он вошел и почтительно поклонился.
Я посмотрел на него в упор: это был высокий, худощавый мужчина лет тридцати с небольшим, с густыми черными волосами и темным цветом лица.
— Итак, Фрэнсис, вы уже приступили к своим новым обязанностям! — заметил я.
Он снова поклонился.
— Так точно, сэр! Меня привел сюда мистер Сигрэв около трех часов дня, он отдал вашу карточку горничной.
— Хорошо, — сказал я, — я иду спать и мне пока ничего не нужно, кроме горячей воды. Вы придете завтра в восемь часов.
Я дал ему свою шляпу и палку, взял письма со стола и медленно поднялся по лестнице на второй этаж. На верхней площадке я нарочно уронил одно из писем и повернулся, чтобы его поднять.
Этот ловкий маневр оказался для меня совершенно бесполезным: Фрэнсис стоял спиной ко мне у вешалки, в другом конце вестибюля, по-видимому, убирая мою палку.
Когда я вошел в свою комнату, я невольно вспомнил все, что было накануне вечером и подошел к нише. Разумеется, я был уверен, что ничего не найду, но все же в глубине души, я лелеял смутную надежду, что снова увижу там Марчиа с пистолетом в руке, с грустной и несколько презрительной улыбкой на очаровательном лице. Ради этого я, кажется, согласился бы получить еще одну пулю, но… когда я отдернул портьеру, ниша была пуста, нелепо пуста!
Разочарованный, я уселся в кресло и, с чувством некоторой досады, начал читать письма Норскотта. Их содержание не представляло никакого интереса.