Дьявол зимой
Шрифт:
– Надеюсь, на этом оно и кончается, – ответила Эви. – Я была зачата вскоре после свадьбы, а затем моя мать умерла при родах.
– Я не намерен награждать вас ребенком вопреки вашему желанию, – примирительно произнес он. – Существует немало способов избежать нежелательной беременности... тампоны, омовения, не говоря уже о серебряных амулетах... – Он осекся при виде ее выражения и рассмеялся. – Боже, у вас глаза как блюдца! Я испугал вас? Не может быть, что вы никогда не слышали о подобных вещах от своих замужних подруг.
Эви медленно покачала головой.
– Сомневаюсь, что они сами когда-либо слышали об этом, – сказала она, вызвав у него очередной смешок.
– Я буду счастлив просветить вас, когда мы доберемся до Шотландии. – Его губы изогнулись в улыбке, которую сестры Боумен когда-то находили неотразимой... очевидно, они не замечали расчетливого блеска в его глазах. – Любовь моя, а вы не допускаете, что вам настолько понравится подтверждение брака, что захочется повторить?
Как легко, однако, ласковые словечки слетают с его языка!
– Нет, – твердо сказала Эви. – Не допускаю.
– М-м... – промурлыкал Сент-Винсент. – Обожаю вызов.
– Я не исключаю, что брачная ночь доставит мне удовольствие, – проговорила Эви, глядя на него в упор, хотя ее щеки зарделись от смущения. – Я даже надеюсь на это. Но это не заставит меня изменить свое решение. Потому что я знаю, кто вы такой и на что вы способны.
– Боже... – произнес он почти нежно, – вам еще только предстоит узнать худшее обо мне.
Глава 3
Для Эви двое суток, проведенных в дороге, оказались сущей пыткой. Двигайся они чуть медленнее, было бы гораздо легче. Однако по ее собственному настоянию они направились прямиком в Гретна-Грин, останавливаясь только для того, чтобы сменить кучера и упряжку. Эви опасалась, что, если ее родственники поймут, что она задумала, они кинутся в погоню. И, судя по исходу схватки Сент-Винсента с лордом Уэстклиффом, она сомневалась, что он сможет противостоять ее дяде Перегрину.
Несмотря на отличные рессоры, экипаж, мчавшийся на предельной скорости, так раскачивался и подпрыгивал, что Эви укачало. Измученная, она не могла заснуть, не в состоянии найти удобную позу. Голова ее то и дело ударялась о стенку кареты. Даже если ей удавалось задремать, то не более чем на несколько минут.
Сент-Винсент легче переносил свалившееся на них испытание, хоть и приобрел несколько помятый вид. Все попытки разговоров давно иссякли, и они продолжили путь в стоическом молчании. Удивительно, но он ни разу не пожаловался на тяготы пути. Очевидно, ему так же, как и ей, не терпелось добраться до Шотландии. В конце концов, решила Эви, он не меньше, чем она, заинтересован в том, чтобы они как можно скорее поженились.
Карета мчалась все дальше, подскакивая на ухабах. Каждый раз, когда дверца распахивалась и Сент-Винсент спрыгивал вниз, чтобы проследить за заменой упряжки, внутрь врывался порыв холодного ветра. Оцепеневшая от холода и усталости, Эви дремала в углу кареты.
Ночь
Вся остановка заняла не более получаса. Вернувшись в карету, Эви попыталась снять мокрую обувь, боясь запачкать бархатную обивку. Сент-Винсент, забравшийся следом, взялся помочь. Пока он развязывал шнурки и стаскивал ботинки с ее онемевших ног, Эви молча сняла с его головы мокрую шляпу и бросила ее на противоположное сиденье. Его густые волосы переливались всеми оттенками – от янтарного до белокурого.
Усевшись рядом с ней, Сент-Винсент помолчал, вглядываясь в ее осунувшееся лицо.
– Любая женщина на вашем месте, – произнес он наконец, коснувшись ее щеки, – уже замучила бы меня бесконечными стонами и жалобами.
– К-как я могу жаловаться, – возразила Эви, дрожа от холода, – если я сама просила вас отправиться в Шотландию?
– Мы уже на полпути туда. Если ничего не случится, к завтрашнему вечеру мы будем женаты. – Он криво улыбнулся. – Мне еще не приходилось видеть невесту, которая так стремилась бы к брачной постели.
Дрожащие губы Эви изогнулись в ответной улыбке, когда она сообразила, что он имеет в виду ее желание отоспаться. Глядя в его лицо, она задавалась вопросом, как ему удается выглядеть таким привлекательным, несмотря на следы усталости и тени под глазами. Он казался более человечным, чем тот надменный и бездушный аристократ, с которым она пустилась в путь. Возможно, все это проявится вновь, когда он отдохнет, но сейчас Сент-Винсент держался свободно и непринужденно, словно во время этого безумного путешествия между ними возникла некая хрупкая связь.
Волшебство момента прервал стук в дверцу кареты. Когда виконт открыл ее, их взору предстала горничная в плаще с капюшоном, отяжелевшим от непрекращающегося дождя.
– Вот, милорд, – сказала она, протягивая ему два замотанных в тряпье предмета, – горячее питье и кирпич, как вы просили.
Сент-Винсент выудил из кармашка монету и вручил ее девушке. Просияв, та кинулась назад, под крышу гостиницы. Эви удивленно моргнула, когда Сент-Винсент протянул ей керамическую кружку, наполненную жидкостью, над которой поднимался пар.
– Что это?
– Кое-что, что поможет вам согреться. – Он взял в руки кирпич, завернутый в несколько слоев фланели. – А это для ваших ступней. Поднимите-ка ноги на сиденье.
В любых других обстоятельствах Эви не допустила бы столь вольного обращения. Однако она не произнесла ни слова протеста, пока он укладывал нагретый кирпич ей под ноги.
– О-о! – Она вздрогнула от восхитительного ощущения тепла, окутавшего ее замерзшие ступни. – Какое блаженство! Мне еще никогда не было так хорошо...