Дьявольский вкус смерти

Как-то незаметно промелькнули два сладких мгновения под названием «суббота» и «воскресенье», в которые я позволила себе полностью расслабиться. Это ничегонеделанье слегка утомило меня и, обнаружив в понедельник с утра, что в холодильнике, образно выражаясь, «мышь повесилась», я отправилась за продуктами. Теперь, выйдя из лифта с двумя набитыми пакетами, я наткнулась на маленький серый и ужасно пушистый комок, который сидел у моей двери и, по-видимому, кого-то ждал.

— Эй, зверюга, ты ко мне? — спросила я, открывая дверь. Котенок в ответ лишь отрывисто мяукнул и, как только щель

оказалась совместимой с его габаритами, пулей влетел в квартиру.

— Ты скромный, однако, парень, — рассмеялась я. — А может быть, вовсе и не парень?

Я поставила пакеты на стол и взяла пушистого зверя в руки. Осмотр меня удовлетворил.

— Если бы ты был девчонкой, я бы огорчилась.

В результате двухдневного отдыха у меня появилось благодушное настроение, которого мне так не хватает.

— Ну что? Не пора ли нам и позавтракать, серенький? — спросила я, перекладывая продукты в холодильник. — Кстати, ты удачно выбрал время, чтобы сесть под дверью. Еще полчаса назад я не смогла бы тебе предложить и черствой корки.

Я вдруг поняла, что если сегодня же не займусь делом, то, пожалуй, начну вслух разговаривать не только с котенком, но еще и с телевизором, а потом уж и самой с собой.

Отрезав котенку кусок колбасы, который он тут же рьяно принялся мусолить, я по обыкновению взялась варить себе кофе. Не спеша засыпала молотый кофе в турку, положила сахар, перемешала, залила холодной водой, чтобы выдержать несколько минут. В этот самый момент зазвонил телефон. Я очень не любила, когда кто-то нарушал мой ритуал приготовления кофе, и поэтому решила вначале послушать, кому это я понадобилась, когда сработает автоответчик.

После нескольких гудков и моих слов, записанных на пленку, раздался женский голос.

— Таня, тебя беспокоит Самохвалова Катя. Надеюсь, что ты меня еще не забыла. Мне нужна твоя помощь…

Далее был сообщен номер телефона, по которому просили позвонить.

Я спокойно выслушала сообщение, не обнаружив желания подойти к телефону. Турку следовало поставить на слабый огонь, чтобы кофе закипал медленно и в нем образовалось больше пены. Я сосредоточенно этим занялась, не обращая внимания на серое создание, которое терлось у моих ног и мяукало, намекая на новую порцию колбасы. Доведя кофе до кипения и сняв турку с огня, я тут же повторила эту операцию снова. Только после этого кофе по-турецки был готов.

Было уже одиннадцать утра, когда я, поглощая один бутерброд за другим, думала о том, что нужно от меня бывшей однокласснице Кате Самохваловой. Знает ли она, чем в данный момент я занимаюсь, и стоит ли ей перезванивать? Последняя моя встреча с бывшими одноклассниками, в том числе и с Катькой, была давно: тогда я еще работала юристом в прокуратуре. Честно говоря, мне надоело консультировать своих школьных друзей по юридическим вопросам.

Но позвонить все же решила. Пока в трубке раздавались длинные гудки, я наблюдала из окна, как долговязый мужик, съежившись от холода, бегает вокруг своей «семерки», тщетно пытаясь помочь ей завестись.

Гудки закончились.

Не успела я и слова сказать, как голос в трубке спросил:

— Алло, Тань, это ты?

Я засмеялась.

— Здравствуй, Катя. Ты наугад спрашиваешь или определитель номера тебе подсказал?

На другом конце провода Катька отозвалась мелким рассыпчатым смешком.

— Второе.

— Что у тебя случилось, рассказывай.

Я приготовилась

выслушать скучные вопросы о разделе имущества, приватизации собственности или купле-продаже недвижимости. Несмотря на то что работала я в прокуратуре, а не в юридической консультации, вопросов по моему профилю, как правило, никто не задавал, все больше эти, так называемые бытовые. Поэтому Катькино заявление меня слегка удивило.

— Я хочу, чтобы ты расследовала для меня одно дело.

— Что-то серьезное?

— Да, очень серьезное, если мои догадки верны. Но это не телефонный разговор. Ты сможешь приехать? А то я на днях умудрилась ногу вывихнуть — хожу хромаю.

— Да. Диктуй адрес.

Прикинув расстояние до Катькиного дома, я закончила разговор.

— Буду через полчаса.

В кухне стояла подозрительная тишина: чавканье прекратилось. На полу я обнаружила лужицу, без зазрения совести сделанную кем-то, а этот кто-то, свернувшись калачиком, мирно сопел у батареи. Странно, но на такое безобразие я среагировала довольно спокойно и поймала себя на мысли, что, пожалуй, к животным отношусь лучше, чем к людям. «Однако как легко этот зверюга надавил мне на жалость! — призналась я себе. И сделала категоричный вывод: — Стареешь, подруга!»

Через семь минут я уже прогревала машину. Бедный мужичок, за которым я наблюдала из окна, прыгал с ноги на ногу возле капота, хлопая руками по плечам. Его ритуальный танец рассмешил меня. Всплыл в памяти стишок из детства: «Я люблю свою лошадку, причешу ей шерстку гладко, гребешком приглажу хвостик…»

«А ведь не поедешь ты, дядя, сегодня в гости», — заключила я.

На улицах было довольно пусто: видно, мороз прибавил автомобилистам проблем. Пожелав себе не застрять в пробке, я выехала на прямую дорогу. Машин впереди не было видно, и я нажала на газ. Стрелка спидометра остановилась на цифре 80.

И тут я заметила, что по встречной полосе с не меньшей скоростью несется иномарка цвета «серый металлик». Заметив огромную рытвину на пути встречной машины, я подумала, что зря он так разогнался. Но водитель и не подумал притормозить и потихоньку переехать яму, а выехал на встречную полосу, рассчитывая проскочить перед носом моей «девятки». Но глазомер у него сработал плохо, и я увидела, что он явно не успевает вывернуть. Еще немного, и наши машины столкнулись бы в лоб.

Я резко ударила по тормозам и выкрутила руль вправо. Столкновения удалось избежать, правда, мою «девятку» развернуло поперек дороги. В который раз быстрая реакция, отточенная благодаря занятиям карате, спасала меня. Злая, как черт, я вышла из машины. А водитель «Лексуса» не придумал ничего другого, как опустить боковое стекло и последовать тактике «лучшая защита — нападение». Тряся жирным подбородком, он принялся орать на меня, перемежая свой монолог отборным матом.

— Куда ты прешь, корова?! Не можешь уступить дорогу?! Ямы не видишь?!

Я сразу вычислила тип представителя «новой Руси» и поняла, что разговаривать с ним бесполезно. Того, что я сделала в следующую минуту, рыхлый наглый недоумок ожидал меньше всего. С быстротой, которую я уже продемонстрировала, нажав на тормоза, я открыла водительскую дверь и, схватив этого порося правой рукой за волосы, определила его голову в дверной проем, после чего ощутимо отметилась дверью на его лоснящейся физиономии. Нувориш, похожий на кусок несвежего мяса, взвыл от боли. Из носа брызнула кровь.