Дым и зеркала
Шрифт:
К моей огромной радости, душ сделал своё благое дело. Тщательно просушив волосы полотенцем, я, не расчёсывая, кое-как собрала влажные пряди в косу и пошла одеваться. Гардероб у меня небогатый, но каждый раз я почему-то мучаюсь с выбором. Потянувшись, было, за своими повседневно-рабочими шароварами (в магазин добежать, с друзьями посидеть дома) в серо-серую (один тёмный, другой чуть светлее) полоску, вдруг передумала и почему-то решила быть сегодня яркой. Поэтому остановилась на изумрудно-зелёных хлопковых штанах (у меня вообще много зелёных вещей — это
Дополнив всё это белой шалью, я прихватила удачно оставшуюся с прошлых посиделок пару кувшинов любимой яблочной броженицы и выскользнула на улицу.
У нас женщины не выходят на улицу с непокрытой головой. Не то чтобы это было запрещено или зазорно, просто — не принято, а мне к тому же идут платки и косынки. Да ещё солнце припекает очень ярко, особенно зимой, поэтому и мужчины редко брезгуют головными уборами.
Вот так, с кувшинами в руках — один на плече, второй, с другой стороны, в охапке, — я и двинулась в гости к учителю. Смотрелось, должно быть, довольно забавно; хоть сейчас картину пиши с избитым названием.
Подтверждение мыслей об эффектности образа пришло довольно быстро. Стоило попасть в их поле зрения, и стайка туристов-северян, — четыре женщины в длинных платьях сложного кроя и странных шляпках, пара мужчин, затянутых в узкие пиджаки и штаны, — о чём-то взбудораженно зашепталась, глядя на меня и дёргая за рукав своего проводника. Тот долго не мог понять, что им от него надо; но, когда я уже прошла мимо них, понял и окликнул меня.
— Госпожа, пожалуйста, постойте! — учитывая, что на неширокой пешеходной улице сейчас больше никого не было, делать вид, что я не поняла, кого зовут, было глупо. Поэтому я, вздохнув о несбывшемся, остановилась и обернулась. Надо было сразу, как только заприметила эту группу, свернуть на соседнюю улицу.
Я не слишком люблю туристов. Вернее, не совсем так; я к ним безразлична. А их наряды вовсе забавляют и вызываю жалость. Тесные женские платья с пыточными приспособлениями под названием «кольцо», которое принято затягивать до невозможности нормально вдохнуть, эти многослойные мужские одеяния, порой с теми же «кольцами». Лет двадцать назад у нас случилась повальная мода на эти наряды, но хватило её ненадолго. Всё же не с нашей жарой так утягиваться. Остались только узкие мужские брюки и рубашки, в каких утром щеголял дор Керц. Ну, ещё сапоги; но их научились делать великолепного качества, такими, что в них не жарко.
— Да, господин? — вежливо кивнула я. — Что вы хотели?
— Понимаю, что задерживаю вас и отвлекаю, — виноватым голосом ответил молодой человек. — Но эти люди — гости нашего города, и ваш внешний вид, особенно ваши кувшины, привели их в экстаз, — он развёл руками и обезоруживающе улыбнулся, отчего веснушки на лице будто засветились. Я не смогла удержаться от ответной улыбки. — Можно им сделать несколько магографий? С вами и с кувшинами.
— Только если недолго, — со вздохом согласилась я. Почему
Туристы восторженно затараторили, когда проводник с жутким акцентом перевёл мои слова на сионский. Я, не вслушиваясь в лепет, миролюбиво улыбалась и покладисто принимала позы, в которые меня жаждали поставить. К счастью, сионцы (если это были они) за рамки не выходили, и дело ограничивалось «поставить один кувшин», «взять оба кувшина в руки», «встать рядом с вот этой женщиной», «дать этой женщине кувшин». Мысли мои были заняты надеждой на то, что ни одна из светлокожих белокурых дам не уронит кувшин, и что броженица не слишком нагреется.
Наконец, когда две самые молодые девушки, возвращая мне имущество, громко заспорили, масло ли в кувшинах, или я иду от колодца с водой, я, едва сдерживая смех, решила заканчивать бесплатный аттракцион и на сионском (куда более чистом, чем у проводника, к слову; у магов очень разностороннее образование) полюбопытствовала:
— А зачем мне в городе колодец?
Эффект был чудесный. Дамы постарше и мужчины растерянно замерли, а девушки испуганно переглянулись.
— Ну… А как же воду носить?
— Для этого у нас две тысячи лет как водопровод есть, — я наивно улыбнулась. А то я не знаю, что северяне всех остальных за варваров считают. — А вы до сих пор мучаетесь со скважинами? — продолжила недоумевать и изображать наивную простушку я. — О, тогда следует посоветовать вашим градоначальникам обратиться к нашим Материалистам и инженерам, они с радостью помогут! Хотите, я подскажу, как добраться к Дому Материи?
— О! Нет, спасибо… извините… спасибо… нет необходимости, — забормотали деморализованные туристы.
— Как скажете, — пожала плечами я. — Хорошего отдыха, — кивнув туристам, я улыбнулась, еле заметно подмигнула с трудом прячущему улыбку проводнику и отправилась дальше своим путём. Мне кажется, проводник всё-таки заметил на моей руке кольцо мага-Иллюзиониста.
Наверное, нехорошо это, но я чувствовала мелочное удовлетворение от неожиданной встречи и того, как удалось щёлкнуть сионцев по носу.
Дальше дорога до дома Пира проходила без каких-либо трудностей и приключений, в охотку. Жара к вечеру несколько спала, и уже не было ощущения, что заходишь в печь или жерло вулкана. Я потому и предпочла прогуляться пешком.
Размеренный ход событий нарушился уже на пороге дома наставника. Захлопнутая дверь открывалась наружу, а руки мои были заняты. Отчего-то не догадавшись поставить свою ношу на землю, я, балансируя на одной ножке, пыталась пристроить на приподнятом бедре оба кувшина, чтобы повернуть ручку. И как раз в этот момент у меня за спиной раздался тихий, жутковато-хриплый голос.
— Вам помочь?
Естественно, от неожиданности я дёрнулась и заметалась, пытаясь удержать вёрткие кувшины. И не удержала бы, но обладатель так напугавшего меня голоса оказался достаточно прытким, чтобы спасти один из сосудов от падения, а второй я крепко сжала в охапке.