Дым
Шрифт:
Все обитатели убежища, кто хоть раз общался с командиром, уверены, что она хладнокровная и безжалостная. Даже Тори, и та так думает. Поэтому она и делает выводы, опираясь на свои чувства.
На самом деле Эко пришлось надеть эту маску и ничего не показывать окружающим. Так безопаснее.
– Всё как всегда… Ни с кем не считаешься! Ни о ком не думаешь! Только о себе! – чуть ли не плача, Тори села на пол и обняла колени руками.
– Если хочешь что-то понять, придётся вылезти из своего кокона и хотя бы раз сходить на вылазку, – отрезала командир и вышла
«Ну и разговорчик», – подумала Эко. Только сейчас до неё дошло, что не стоило сегодня трогать подругу. Да, подругу, к сожалению, единственную в этом месте. Потому что, посмотрев на часы и увидев дату, она поняла, что происходит сегодня с настроением Тори. Сегодня 5 августа, а значит, годовщина смерти Фрея.
Разозлившись на себя, Эко постучала в дверь и зашла.
– Тори, прости…
Подруга сидела на кровати и что-то крутила в руках.
– Ты из-за своего характера плюёшь на всё, что дорого другим, – обессиленно произнесла Тори. – Он ведь твой брат. Как ты можешь спокойно выходить туда? Как ты можешь находиться там и чувствовать себя в безопасности? Это ужасно! Весь мир стал ужасным и серым! Я не знаю, сколько ещё выдержу эту ношу…
– Он был моим братом. Его больше нет, и прошло достаточно времени, чтобы я перестала горевать и мечтать о смерти. Он был твоим женихом, я понимаю, но ты порой высасываешь из себя страдания, которых уже нет.
– В смысле высасываю? Ты о чём вообще?
– О том, что тот, кто горюет уже несколько лет, не станет через день делить свою постель с парнями из отрядов! Подумай и загляни в себя.
– Зря ты пришла… Уходи, пожалуйста. По всей видимости, нам никогда не понять друг друга на 100%.
Заглянув в себя, Эко поняла, что такие нравоучения подруге не нужны и никакого толку они не принесут.
– Тори, я понимаю, что тебе тяжело, но ты не должна забывать о себе. Ты заслуживаешь счастья, – попыталась успокоить её Эко.
– Счастья? – горько усмехнулась Тори. – Какое счастье может быть, когда мой любимый человек погиб? Когда я каждый день вспоминаю его лицо и голос? Когда я чувствую, что он где-то рядом, но не могу до него дотянуться? Это не счастье, это боль и пустота.
Эко почувствовала, как у неё сжалось сердце. Она знала, что Тори говорит правду. Но она также знала, что нельзя позволять себе утонуть в этой боли.
– Ты права, это не счастье, – согласилась она. – Но это не значит, что ты должна оставаться в этом состоянии. Ты должна жить дальше.
– Уходи!
Выйдя, Эко ещё больше разозлилась на себя. Ну кто её вообще тянул за язык поднимать эту тему?
В спортзале её встретил Квин, сообщив о возникших трудностях.
Квин – парень 30-ти лет, член её отряда и один из приближённых к командиру. Они познакомились в самом начале, когда пытались спастись из этого ада. Он подобрал их с Фреем и Тори еще по дороге из Сан-Диего, а позже старался облегчить страдания от потери, но вскоре понял, что некоторым людям нужно одиночество, чтобы пережить боль и стать сильнее.
Квин испытывал симпатию к Эко и даже признался ей в своих чувствах, но,
Квин был привлекателен: коротко подстриженные русые волосы, крепкое сложение, шкаф два на два и голубые глаза. Если бы Эко это хоть немного волновало, она бы обратила на него внимание, но, как бы иронично это ни звучало, она подавила все свои чувства и эмоции, и желание строить романтические отношения исчезло.
– Что случилось? – спросила командир холодным тоном, уже предчувствуя, что ей скажет Квин.
– Это прозвучит смешно, но у нас не хватает людей из-за простуды… Генераторы в жилых корпусах практически все вышли из строя, что и привело к эпидемиям. И, как назло, у нас заканчиваются запасы лекарств…
– Что насчет новобранцев? Можем провести отбор уже сейчас, – предложила Эко. – Хотя нам повезет, если хотя бы несколько из них будут готовы к сегодняшней вылазке.
– Их около десяти, если считать только крепких парней, которые подойдут не только для охраны периметра, но есть и девушки.
– Тогда веди всех, кто есть. Посмотрим, что получится, – скомандовала Эко, но заметила недоумение в глазах напарника. – Что?
– Ну… Сейчас только шесть утра, может, перенесем хотя бы на девять часов? Не думаю, что они смогут проявить себя, проспав всего три-четыре часа, тем более ты вроде бы на тренировку собиралась, – произнес он с умоляющими глазами, понимая, что будить новобранцев придется ему. – Нет, если, конечно, это не может подождать, то я сейчас же пойду будить их и сообщу о такой прекрасной возможности.
Эко уловила насмешку в его реплике, но Квин был одним из немногих, кто не боялся иногда фамильярничать с командиром, и это забавляло ее.
Она не была тираном или, как иногда говорили, деспотом, но требовала дисциплины, безупречного выполнения своих обязанностей и, конечно же, уважения. Хотя порой чувствовала себя монстром, возможно, не безосновательно, но об этом позже.
– Хорошо, – спокойно ответила она Квину. – Приведи их к восьми тридцати к залу, нам нужно выйти сегодня пораньше.
– Будет сделано! Спасибо!
Эко выросла в семье военных, где дисциплина и физическая подготовка занимали главенствующее положение. Эти качества позволили ей без труда организовать убежище и командовать отрядом. Она видела, как отец ежедневно тренируется, и стремилась следовать его примеру. К своим 28 годам Эко обладала превосходной физической формой, но не останавливалась на достигнутом, постоянно совершенствуя свои навыки.
Она виртуозно владела любым оружием, особенно выделялась её точность стрельбы. Но настоящим вызовом для неё стало освоение японского меча – катаны. Уже более двух месяцев она упорно тренировалась, и результаты были впечатляющими. Сегодня она возьмёт катану с собой, чтобы проверить свои навыки в реальных условиях. Огнестрельное оружие – это хорошо, но лучше иметь при себе что-то бесшумное. У каждого из членов отряда всегда есть нож, но он не всегда подходит для ближнего боя.