Дыши
Шрифт:
Я сделала так необходимый мне глоток воздуха.
Затем расправила плечи и тихо сказала:
— Теперь я в безопасности, Чейз. Ты можешь идти.
Его глаза вернулись к моим, и он не ушел.
Вместо этого он спросил:
— Что это была за песня?
Ни за что, черт возьми, я не скажу ему это.
— Доби Грей, «Drift Away».
И вот снова. Очередная наглая ложь!
Его глаза загорелись, а губы дернулись, прежде чем он спросил:
— Песня, которая тронула тебя до слез и отправила в холод ночи, была песней о человеке,
Я поняла, что мне действительно нужно уделять больше внимания словам песен, когда ответила еще одной ложью:
— Да. — Затем, чтобы добавить достоверности тому, что было далеко не достоверным, сказала: — Моя любимая часть, когда он поет, а люди аплодируют.
И прямо тогда, в своей квартире, я наблюдала, как Чейз Китон запрокинул свою красивую голову и расхохотался.
Увидев это, услышав его глубокий раскатистый смех, я завела руки за спину и сжала металлическое изножье, чтобы обрести опору удержаться на ногах.
Я была готова попросить его уйти, когда он перестанет смеяться (не то чтобы я хотела, чтобы он перестал смеяться, когда-либо), но он опередил меня, снова взглянув на меня и приказав сквозь смех:
— Включи.
Я моргнула, в груди стало тесно.
Поэтому мое «что?» прозвучало придушено.
Он оглядел мою квартиру, заметил стереосистему и посмотрел на меня.
Кивнув на стереосистему, повторил:
— Включи.
— Что включить? — глупо спросила я.
— «Drift Away».
О Боже!
— Э-э… я немного устала.
— Фэй, милая, ты только что бегала очень холодной ночью, преследуя избитого, перепуганного ребенка. Ты не устала.
Вот оно, он снова читает меня.
— Эм…
— Но, держу пари, эта песня поможет тебе расслабиться и отдохнуть.
Он был прав. Именно для этой цели я включила ее в свой плейлист для релаксации.
— Хм-м-м…
— Включай.
— Чейз, я не…
— Не включишь, я найду твой «айпод» и сделаю все сам.
Это заставило меня двигаться по двум причинам. Во-первых, ему пришлось бы меня обыскать, а мой «айпод» был у меня в заднем кармане джинсов. Я не хотела, чтобы Чейз Китон касался моего зада. Во-вторых, речь шла о песне «Holding Out for a Hero», что означало, что если бы он заполучил мой «айпод», то уличил бы меня во лжи и, возможно, узнал бы, что на самом деле заставило меня плакать.
Так что я проскользнула мимо него, расстегнула пальто, сняла его и бросила на кресло. Затем размотала шарф и повторила все то же самое с ним. Наконец, я полезла в задний карман, вытащила «айпод» и нашла песню.
Зазвучала гитара, я обернулась и увидела, что Чейз снял пальто, бросил его на мою кровать и прислонился бедром к изножью.
Он хорошо выглядел в любом месте.
Но он никогда не выглядел лучше, чем стоя здесь.
Серьезно, как такое произошло?
— Забыл, как сильно мне нравится эта песня, — сказал он сквозь музыку.
— Я же говорила, что она хороша, — пробормотала я.
При
Пришлось принимать решение за долю секунды. Бежать из квартиры (а я только что сняла пальто), мчаться в ванную и запираться, снова отступать, хотя отступать было некуда, или оставаться на месте.
На принятие решения мне потребовалось больше доли секунды, таким образом, это оказался последний вариант, и, следовательно, я была доступной целью, когда Чейз потянулся вперед и схватил меня за руку.
Он дернул за нее уверенно, но осторожно, и я устремилась к нему.
Другая его рука скользнула вокруг меня, и внезапно я оказалась в своей квартире ночью, танцуя с Чейзом Китоном.
Мы не просто танецевали друг с другом, покачивая бедрами. Он раскачивал меня, кружил, раскручивал от себя и притягивал обратно. Его движения были уверенными, точными и сильными, и мое тело просто двигалось так, как он хотел. Это не казалось чем-то неестественным, я не нервничала.
Я просто двигалась туда, куда он меня вел, будто мы танцевали вместе бессчетное количество раз. Это было естественно. Правильно. Великолепно.
Так великолепно, а песня такой классной, что я погрузилась в нее и начала ухмыляться, одаривая ухмылкой Чейза всякий раз, когда наши глаза встречались, учитывая, что он пристально смотрел на меня.
Под медленные биты, он держал меня близко и раскачивался. Когда темп ускорился, он вращал и кружил меня, а когда раздались аплодисменты, он притянул меня ближе, наклонил голову, его губы возле моего уха прошептали:
— Ты права, милая, это определенно лучшая часть.
Моя рука лежала на твердой стене его груди, голова была запрокинута, его поднялась, и мы встретились взглядами.
Тогда я прошептала:
— Видишь?
Он улыбнулся.
Я утонула.
Затем, когда темп ускорился, он закрутил меня, но мы закончили близко прижавшись друг к другу, покачивая бедрами. Он обнимал меня одной рукой, другая прижимала мою руку к его груди. Другая моя рука легко лежала на его плече. Чейз прильнул подбородком к моим волосам, а мой взгляд был прикован к его мощному горлу.
Песня стихла, наши бедра перестали покачиваться, но он не отпускал меня.
Я понятия не имела, что происходит, как мы к этому пришли, но это не значит, что я не закрыла глаза, запоминая каждый нюанс этого момента.
Затем он тихо сказал мне на ухо:
— Долго, чертовски долго, Фэй, почти шесть лет, я был уверен, что у меня никогда не будет ничего более прекрасного, чем последние три минуты. Спасибо, милая, что подарила их мне.
Как только он сбросил эту сбивающую с толку изысканную бомбу, он отстранился, подошел к кровати, взял свое пальто, неторопливо направился к двери и вышел, закрыв ее за собой.
Не оглядываясь назад.
Глава 4
«Чероки» и кофе