Дюна: Пауль
Шрифт:
Смерть обоих этих людей наложила неизгладимый отпечаток на жизнь отца. Джессика забеременела в момент самой глубокой скорби Лето по Виктору. Пауль понимал, что своей жизнью, самим своим существованием он обязан этой трагедии…
Он увидел мать, поднимавшуюся по каменным ступеням, и вскоре она уже стояла рядом с сыном на эспланаде у подножия памятников. Соленый бриз шевелил бронзовые пряди ее волос.
— Я почему-то сразу подумала, что ты здесь, Пауль. Иногда я и сама прихожу сюда в поисках ответов на мои вопросы.
Пауль, не отрываясь, смотрел на каменные
— И что они тебе отвечают?
— Они молчат. Все ответы мы должны искать и находить сами, — улыбнувшись, сказала Джессика. — Но, может быть, ты хочешь поговорить со мной?
Пауль, не раздумывая, выпалил:
— Если мой отец женится на Илесе Эказ, я останусь его наследником? Кем я буду в Доме Атрейдесов?
— Лето назначил наследником тебя. Ведь он признал тебя своим сыном.
— Я знаю, но если у него будет еще один сын от Илесы, его законной жены, то не станет ли их сын законным наследником престола вместо меня?
— Тебя мучают династические амбиции, Пауль? — тихо спросила Джессика. — Ты хочешь быть герцогом?
— Суфир говорит, что из человека, жаждущего стать герцогом, никогда не получится хороший правитель.
— Такова ирония политической реальности. Твой отец обещал, что ни мое, ни твое положение при дворе не изменится. Верь ему.
— Но как он может это обещать? Не дал ли он таких же обещаний эрцгерцогу Эказу?
— Твой отец давал много разных клятв. Теперь ему придется балансировать на тонких гранях, чтобы их исполнить. Но ты же знаешь его — он попытается это сделать. Самое ценное его качество — это чувство долга и чести.
— Ты не считаешь, что своей женитьбой на другой женщине мой отец предает тебя, предает нас? — Пауль внимательно следил за реакцией матери. В выражении ее лица он уловил признаки растерянности и неуверенности, он видел, что мать — воспитанница ордена Бене Гессерит — изо всех сил старается смириться с неизбежностью. Но несмотря на все попытки разумом убедить себя в непреложности неприятного факта, она все же оставалась женщиной, человеческим существом, а значит, не могла отказаться от своих чувств.
— Мне пришлось на тех же условиях смириться с существованием Кайлеи Верниус, — сказала Джессика. — Я знала свое место, а Лето — свое.
— Но со своим местом не смирилась Кайлея. Я же знаю, что произошло.
— Не смогла принять свое положение и твоя бабушка Елена. Твой отец сознает, что ступил на зыбкую почву, но я не могу отговорить его.
Джессика отвернулась от памятников и, к безмерному удивлению Пауля, порывисто его обняла. На глазах ее выступили слезы, но усилием воли женщина подавила минутную слабость.
— Помни только одно, Пауль. Отец любит тебя, на самом деле любит.
Пауль знал это вопреки всем законам политики и логики.
— Я всегда буду об этом помнить.
Прошел месяц, срок бракосочетания неумолимо приближался. Пауль изо всех сил старался сосредоточиться на своих обязанностях сына герцога.
Он ежедневно тренировался с Суфиром Хаватом. Оружейный
Пауль сражался с боевым роботом, уклоняясь от разящих ударов его металлических рук и парируя коротким мечом. Механический боец генерировал защитное поле, поэтому у Пауля была возможность попрактиковаться в нанесении нарочито медленных ударов, которые позволяли клинку преодолеть защитный экран. После каждой интенсивной тренировки Суфир вместе с Паулем просматривал ее голографическую запись, чтобы обсудить сильные и слабые стороны техники Пауля.
Пауль умел делить свое сознание и одновременно думать о нескольких вещах, как учила его мать. Таким образом он мог поддерживать разговор, продолжая сражаться на пределе своих возможностей. Это умение уже не раз удивляло его учителей, и сейчас Пауль говорил только для того, чтобы произвести такое же впечатление на старого ментата.
— Расскажи, как умер мой дед, Суфир.
— Его убил салусанский бык во время ристалища.
Пауль нанес удар и сделал нырок. Один из клинков механического бойца просвистел в дюйме от его плеча.
— Из тебя вышел бы отвратительный жонглер. У тебя начисто отсутствует дар рассказчика.
Суфир, продолжая внимательно следить за действиями Пауля, начал рассказывать дальше:
— Старый Пауль погиб в результате измены, и ваша бабушка была вынуждена стать сестрой в заключении.
Теперь в голове Пауля все сложилось в цельную картину. Почему он никогда не трудился связывать между собой даты событий? Если верить семейным преданиям замка, то леди Елена ушла в крепость в монашество от горя. Теперь еще эти новые, шокирующие сведения.
— Она участвовала в заговоре?
— Не мне об этом говорить. Но она так и осталась в изгнании. В то время в соучастии подозревали и Дункана. Какое-то время.
— Дункана? — От неожиданности Пауль едва не пропустил удар мека. Он сделал неверный шаг, но его спас защитный экран, так как удар робота был слишком быстрым, и защита сработала. — Дункан был вовлечен в заговор? Он причастен к смерти моего деда? Но он же был оруженосцем старого герцога.
— В конце концов с него сняли все обвинения. — Суфир закончил тренировку и выключил робота. — На сегодня довольно, если вы хотите продолжить этот разговор. Можете притворяться, что вы способны одновременно болтать и сражаться, но я видел ваши ошибки, которые могли закончиться для вас печально, если бы не мое присутствие. Потом мы разберем их, молодой хозяин. Теперь же идите, вымойтесь и переоденьтесь. Вам надо готовиться к приему высоких гостей. Сегодня к нам прибывают первые представители Дома Эказа.