Дюна
Шрифт:
– Мы теряем время, – сказал герцог и, указав рукой на ожидающий топтер, двинулся к нему. Охранник отдал честь, герцог кивнул в ответ. Поднявшись в топтер, он закрепил свои ремни безопасности, пробежал пальцами по панели управления. Амортизаторы машины поскрипывали, когда его спутники садились.
Кинес тоже закрепил ремни и огляделся. Салон орнитоптера был непривычно комфортабельным, даже слишком роскошным – мягкая серо-зеленая обивка, мерцающие приборы, чистый увлажненный воздух, наполнивший его грудь, как только
«Как удобно», – подумал он.
– Все в порядке, сир, – доложил Халлек.
Лето включил питание крыльев, ощутил их взмахи – раз, другой. Машина оторвалась от земли на десять метров, крылья напряглись, застыли, и кормовые реактивные двигатели, засвистев, толкнули топтер круто вверх.
– Держите к юго-востоку над Барьерной Стеной, – посоветовал Кинес. – Я сказал вашему дюнмастеру, чтобы он направил оборудование туда.
– Хорошо.
Герцог заложил вираж, машины сопровождения повторили маневр, заняли свои места, и группа повернула на юго-восток.
– Конструкция и налаженное производство этих дистикомбов говорят о высоком уровне технологии, – заметил герцог.
– Когда-нибудь, если пожелаете, я покажу вам фабрику в одном из сиетчей, – отозвался Кинес.
– Было бы интересно посмотреть, – кивнул герцог. – Я заметил, что дистикомбы производятся и в некоторых гарнизонных городках.
– Скверная имитация, – ответил Кинес. – Если обитатель Дюны заботится о своей шкуре, он носит фрименский комбинезон.
– И такой костюм позволяет свести расход воды до глотка в день?
– Когда правильно надет – с плотно пригнанной лобной подушкой и хорошей герметизацией, – тогда главный расход воды идет через ладони, – объяснил Кинес. – Если не требуется выполнять руками тонкую работу, можно надеть перчатки костюма, но большинство фрименов в открытой Пустыне предпочитают натирать руки соком листьев креозотового кустарника. Он подавляет потение.
Герцог бросил взгляд вниз, на изломанный ландшафт Барьерной Стены – истерзанные скалы, желто-бурые пятна, прорезанные черными линиями разломов. Будто какой-то исполин сбросил все это с орбиты и оставил так, как упало…
Они пролетели над мелким бассейном, на котором четко выделялись полосы серого песка, пересекавшие бассейн от горловины до противоположной стороны, где пальцы песчаной дельты тянулись вверх по темной скале… Кинес откинулся в кресле, думая о пропитанных водой телах, одетых в дистикомбы. Поверх плаща у каждого был щит-пояс, а на поясе – кобура станнера с медленными стрелками; маленькие, с монетку, аварийные передатчики-медальоны на шее. И у герцога, и у его сына были ножи на запястьях, и ножны их выглядели изрядно потертыми. Люди эти поразили Кинеса странным сочетанием мягкости и силы. В них чувствовалась какая-то уравновешенность – как были они в этом отличны от Харконненов!
– Когда вы будете докладывать
– Харконнены ушли, вы пришли, – ответил Кинес.
– И все как полагается? – спросил Лето.
У Кинеса напряглось лицо.
– Как планетолог и Арбитр Смены, я непосредственно подчиняюсь Империи… милорд.
Герцог жестко улыбнулся:
– Но нам обоим известно реальное положение дел.
– Позволю себе напомнить, что Его Величество покровительствует моей работе.
– Да? И в чем же она состоит?
В наступившей тишине Пауль подумал: «Отец слишком жестко давит на этого Кинеса».
Пауль покосился на Халлека, но воин-менестрель старательно вглядывался в унылый ландшафт за колпаком кабины.
Кинес натянуто проговорил:
– Вы, разумеется, имеете в виду мои обязанности как планетолога.
– Разумеется.
– Главным образом это биология и ботаника пустыни… кроме того, немного геологии – бурение и взятие образцов. Возможности целой планеты никогда нельзя исчерпать.
– Пряность вы тоже исследуете?
Кинес чуть вздрогнул, и Пауль отметил каменную линию его скулы.
– Странный вопрос, милорд.
– Не забывайте, Кинес, что теперь это мой лен, а мои методы отличаются от харконненских. Меня не будут заботить ваши исследования Пряности до тех пор, пока вы будете посвящать меня в свои открытия. – Герцог в упор взглянул на планетолога. – Харконнены не поощряли исследований Пряности, не так ли?
Кинес не ответил.
– Здесь вы можете говорить откровенно, не опасаясь за свою жизнь, – сказал герцог.
– Императорский двор действительно далеко, – пробормотал Кинес и подумал: «Чего ждет от меня этот налитый водой пришелец? Неужели он считает меня настолько глупым, что надеется привлечь на свою сторону?»
Герцог рассмеялся, глядя на приборы:
– Как-то вы кисло отвечаете. Я вас понимаю: мы заявились сюда с целой армией дрессированных убийц и ждем, что вы немедленно поймете, насколько мы отличаемся от Харконненов, так?
– Я читал ваши пропагандистские материалы, которыми вы наводнили и сиетчи, и деревни, – сказал Кинес. – «Любите доброго герцога». Ваш пропагандистский корпус…
– Хватит! – рявкнул Халлек. Он подался вперед – его больше не интересовали пейзажи внизу.
Пауль положил ладонь на плечо Халлека.
– Гурни! – укоризненно сказал герцог и оглянулся. – Этот человек долго жил при Харконненах.
Халлек, помедлив мгновение, расслабился:
– Извините, сир.
– Ваш Хават – тонкий человек, – сказал Кинес. – Но цель его достаточно ясна.
– Значит, вы расскажете нам об этих базах? – спросил герцог.
Кинес резко ответил:
– Они принадлежат Его Величеству.