Джарка Руус
Шрифт:
— Но мы должны! — воскликнул он. Его лицо стало злым, почти яростным. — Она спасла нас, Хайбер! Теперь мы должны спасти ее!
— О чем ты говоришь? — требовательно спросил Тагвен. — Кого спасти?
— Она не является нашей заботой, — продолжала давить Хайбер. — Нас интересует твоя тетка, Ард Рис.
— Мы должны заботиться о всех, кому нужна наша помощь! Да что с вами такое?
Он смотрели друг на друга в гробовом молчании. Даже Тагвен затих, переводя взгляд с одного лица на другое.
— У нас никакой возможности спасти ее, — наконец сказала Хайбер. — Мы ничего не знаем о том существе,
Пен выпрямился и посмотрел на север.
— Я иду, пойдете ли вы со мной или нет. Я не оставлю ее. Мне придется жить с этим, когда все закончится. Я не смогу жить, если с ней случится то, что я мог бы предотвратить. — Он оглянулся на нее, злой взгляд вдруг стал просительным. — Она не враг, Хайбер.
— Я знаю.
— Тогда помоги мне.
Она молча смотрела на него.
— Хайбер, умоляю тебя.
Он не просил Тагвена, он просил ее. После смерти Арена Элессдила, она стала неофициальным лидером. Именно она владела Эльфийскими камнями и магией. Именно она обладала знанием. Она подумала о своих решениях, которые приняла в этом путешествии, и какими бедами многие из них обернулись. Если сейчас она ошибется, то это может стоить им всем жизни. Мыслями Пена управляло его сердце; она должна помнить, что думать надо головой.
Ей хотелось бы знать, что бы Арен сделал в такой ситуации, но не смогла. Для него ответ бы нашелся легко и быстро. Но не для нее.
Она посмотрела на лес и в темноту ночи, напрасно пытаясь найти там ответ.
ГЛАВА 30
Когда Грайанна Омсфорд добралась до края Сланцевой Долины по версии Запрета, Века Дарт исчез. Убежал от страха, решила она, слишком сильно испугался, как только появился Чародей—Владыка. Но она все равно потратила время, чтобы поискать его, думая, что он мог спрятаться в скалах, закрыв руками свое лицо. Однако, его нигде не было.
Он вернется, сказала она сама себе. Что бы ни случилось, он вернется.
Она удивилась, откуда у нее такая уверенность в этом, и решила, хотя и с неохотой, что отчасти, по крайней мере, это исходило из того, что она находила некий комфорт от его присутствия. В лучшем мире, таком, из которого она явилась сюда, она бы вообще не стала его терпеть. Здесь же, ей приходилось принимать любую дружбу, которую она сможет найти.
Она начала спускаться по горному склону. Тишина, окружавшая ее, вызывала какое–то странное чувство после исчезновения призраков, которые мучили ее по пути сюда. Они все испарились, затянутые обратно в преисподнюю вместе с Чародеем—Владыкой. Но память о них не давала покоя, их шепчущие голоса слышались в глубине ее сознания, она непроизвольно вздрогнула, вспомнив как их влажные пальцы слегка касались ее обнаженной кожи.
Вставало солнце, окрасив восточный горизонт в цвет пепла, добавив серость по сравнению с чернотой ночи. Еще один день низких туч и грозового неба. Еще один день бесцветного мрака. Она чувствовала себя разбитой после встречи с призраками. Она хотела уйти из этого несчастного места, из этого мира жестокости и отчаяния. Она задумалась над
Наверное, и здесь было нечто подобное.
Она на миг остановилась и закрыла свои глаза, почувствовав головокружение и слабость. Ее встреча с призраком Чародея—Владыки заметно потрепала ее душу и тело, она ощущала, как ее пошатывало. Ноющая боль чувствовалась не только в мышцах и суставах, но также и в ее сердце. Было невыносимо просто стоять в присутствии этого призрака. Его ядом были пропитаны воздух, которым она дышала, и земля, по которой она шла. Яд пропитал всю долину, хотя она до сих пор не подозревала этого. Зло — в его самой необузданной, самой смертоносной форме, — заразило ее. Несмотря на то, что она сопротивлялась предложению Чародея—Владыки принять его, оно все равно проникло в нее. От этого она не умрет, подумала она, но пройдет немало времени, прежде чем избавится от последствий.
Головокружение прошло, и она пошла дальше. Мальчик, продолжала думать она. И она должна дождаться его. С этой стороны она ничего не могла сделать, ничего, что бы ее освободило. Она этому не верила; в любой ситуации всегда есть что–то, что ты можешь сделать, чтобы помочь себе. Всегда есть не один способ войти и выйти из любого места, даже из такого. Ей только нужно выяснить, что это за способ. Но даже говоря себе так, она нашла причину сомневаться в этих словах. Никто — до сих пор, — никогда не находил выхода из Запрета в течение всех этих тысяч лет. Никто никогда не находил входа, как только была воздвигнута эта стена магии. Здесь была тюрьма, из которой нельзя сбежать.
Уже стало светло, когда она добралась до подножия гор: такой же закоптелый серый свет, как и каждый день, тучи, висящие низко над землей, перемешивающиеся с туманом и грозившие пролиться дождем. Века Дарт сидел на камне у тропы, уткнув в руки свой подбородок и глядя на равнины на юге, но тут же вскочил на ноги, услышав ее приближение, и с нетерпением ждал, когда она подойдет к нему.
— Я думал, что ты не вернешься, стракен, — заявил он, даже не стараясь скрыть облегчение в своем голосе. — Этот призрак, такой ужасный, такой грозный! Он не захотел тебя?
Она покачала головой:
— И тебя тоже, так что тебе не было нужды убегать.
Он взорвался от негодования:
— Я не убежал! Я решил подождать тебя здесь! — Его хитрое лицо сжималось, когда он собирался лгать. — Я понял, что не стоит тебя беспокоить, когда ты призываешь духов, и решил вернуться сюда, чтобы следить… за всем, что могло бы тебе помешать. — Он сплюнул. — И это сработало, так ведь? Тебя ничто не беспокоило? Ха! Я так и думал!
Она чуть не рассмеялась. В болотном улке не было ни капли правды, но она не смогла ни рассердиться, ни даже расстроиться. Это было просто в его характере, и не было смысла надеяться на что–то иное. Откровенность не была тем качеством, которое ей хотелось найти побольше в Веке Дарте.