Джесси
Шрифт:
– Идем девочка, все обошлось, мальчик цел.
– А зачем мы вышли на улицу? – Спросила Джесси, постукивая зубами, ее била дрожь от возвращения в тепло.
Зигель посмотрел на нее и решил, что ответить можно:
– Коннор мог исцелиться, сменив ипостась, а мог утратить человеческий разум, поддавшись инстинкту. Когда грифон чувствует себя окруженным, он рвется на свободу и крушит все вокруг. Думается мне, тебе бы не понравилось лежать под развалинами дома.
В животе у Джесси стало пусто и холодно от этих слов. Внезапно она ощутила, как близко пролетела смерть. Стоило лорду Гардиану упустить
– Пей давай, забыл я, что ты человек. Раскисла сразу, – буркнул он, отворачиваясь.
Джесси мелкими глотками выпила чай с медом с благодарностью ощущая, как разжимается внутри когтистая ледяная лапа. Поставив кружку на стол, она спряталась на угловую лавку, наблюдая, как грифоны возвращаются в тепло.
Коннор вошел в компании друзей, пошатываясь добрался до лавки и сразу получил от Зигеля большую кружку горячего питья. Остальные парни заходили в дом, переговариваясь слегка возбужденными голосами. Складывали в угол оружие, отряхивали у порога налипший на куртки и шапки снег и немедленно получали свою порцию кипятка с травами и медом.
Зигель успевал перекинуться парой слов с каждым молодым грифоном, да и кружки явственно пахли валерианой. Из чего Джесси сделала вывод, что Зигель не просто повар, наверняка он еще и врач для этой шумной ватаги, а может и наставник, маскирующийся под безобидную обслугу.
Когда молодые грифоны успокоились и вновь начали шутить, в дом вошли лорд Гардиан и Омела. Воительница выглядела расслабленной, почти довольной, на узком лице призывно алели припухшие губы, а лорд двигался с той томной грацией, которая появляется у мужчин, побывавших в постели с женщиной. Джесси невольно отметила этот факт и, кажется, не она одна.
Но прежде, чем кто-либо успел озвучить свои подозрения плоской шуткой или дурным вопросом, старый Зигель шумно привлек к себе внимание. Перекрывая шум своим громоподобным голосом, он потребовал от юнцов чистки оружия, сушки одежды и обуви, а самое главное – порядка в личных вещах.
Неторопливых старик подгонял подзатыльниками или ехидными комментариями. Благодаря его усилиям буквально через полчаса грифоны расположились на лавках, занимаясь амуницией. Созданию атмосферы способствовали мирное бульканье котлов с ужином и неспешный рассказ самого повара.
Джесси по-прежнему сидела в своем уголке, подшивая тонкую юбку куском пышной маготкани, выданной Зигелем. Старик рассказывал очень интересно и певуче. Говорил он о старых временах, о великих воинах и сражениях. В его изложении грифоны представали доблестными воителями, да предводителями более слабых народов: различных оборотней, лесовиков и домовых.
Постепенно Джесси стало скучно: война и битвы не отличались особым разнообразием. Герои все как один побивали врагов и выкручивались из самых сложных ситуаций за счет своей хитрости да ловкости. Девушка явно хмыкнула, услышав в …цатый раз: «Он одолел врагов, изострив свой ум более, чем меч!». К ее счастью эта фраза завершала балладу, а потому старый Зигель лишь хмуро посмотрел на нее, но Джесс и не думала
– Тебе не понравилась баллада? – Неожиданно раздался над головой Джесси негромкий, но весьма выразительный голос лорда Гардиана.
Девушка вздрогнула, удивленно поднимая голову. Оказалось, что золотой грифон и воительница тоже были тут.
– Понравилась, – девушка пожала плечами, а Омела скривила лицо в презрительной усмешке, мол, испугалась птичка! – Только непонятно, – продолжила Джесси ко всеобщему удивлению, – если все грифоны воины, то кто пахари?
Лицо Омелы перекосило от злости:
– Как ты смеешь равнять благородных воинов и вонючих земледельцев? – Прошипела она.
Джесс откусила нитку, отложила законченную юбку и устало сказала:
– Я их не равняю, хотя и самому храброму воину надо что-то есть. А мне просто скучно слушать только про подвиги и звон мечей.
Омела фыркнула:
– Чего еще ждать от юбки!
Молодые грифоны засмеялись над шуткой. Джесси же демонстративно посмотрела на свои босые ноги, потом задумчиво-отрешенно на воительницу, точно спрашивая – где вы девушка тут юбку увидели?
Смех стал громче, а Омела налилась гневным румянцем, собираясь вновь обругать пленницу. Разрешил ситуацию, как всегда, старый Зигель:
– Хватит сказки слушать, – пробурчал он, – садитесь за стол!
На этом разговор о балладах был закончен.
Марк плавно приземлился в указанном Риффлеймом квадрате. Он ожидал увидеть на месте воина в броне или замаскированного под лохматый куст мастера по выживанию. В крайнем случае, егеря из мелких лесных жителей. А увидел…старуху! Да не просто старуху, а чокнутую «натуралку»! Так прозвали людей, отрицающих достижения магии, живущих с помощью «натурального хозяйства». Определить это было просто – вся одежда невысокой полненькой бабки была сшита или связана вручную исключительно изо льна, шерсти или хлопка. Ни клочка маготкани!
– Доброй ночи! – вежливо поклонился Марк, сменив облик.
– Доброй, доброй, – проворчала старуха. Потуже затягивая теплый платок. – Это тебе что ль, милок, в топь-то занадобилось?
Маркус насторожился: старушка говорила по-деревенски, но пахла не болезненной старостью, а крепким травным духом. Добавив себе чуть-чуть драконьей силы, он втянул холодный воздух еще раз и поперхнулся: старушка явно пахла магией!
– Кто вы? – Дракон отступил на шаг. Мало что могло ему повредить даже в человеческом обличии, но всегда существовали недосказанности, оговорки, исключения из правил. Так что порой шаловливое дитя или косноязычный пентюх становились причиной ранения, а то и гибели дракона.
Старушка неожиданно светло улыбнулась:
– Не бойся меня, зубастик, травница я у этих полоумных, Любочеей кличут. – Пожилая женщина махнула рукой в сторону прозрачной рощицы, за которой виднелись дома, обнесенные частоколами. – В топь за травами хожу, вот и ведаю там тропочки, а здешние не знают, что я магичка, да и я уж привыкла под бабку маскироваться.
Старуха помахала рукой, развеивая искусный морок, и перед изумленным драконом предстала женщина средних лет в удобном комбинезоне из маготкани.