Джесси

Козырев Валерий

– Ну да, так и есть… Ну, возможно, чуть меньше.

Игорь с того времени заметно возмужал, раздался в плечах, во взгляде чувствовалась уверенность и ещё что-то, что неуловимо свидетельствует о том, что человек счастлив. Возможно, не по общепринятым, существующим в обществе принципам, а по содержанию своей жизни; счастлив оттого, что любит и любим. Такой взгляд светится не самодовольством, а тихой нежностью, и перепутать его нельзя ни с одним другим, потому как он отражает некую заповедь блаженства, обитающую в сердце человека.

– А вот и наша Настюня! – наклонившись, достал он из коляски малышку. – Смотри, какая красавица – вся в маму! – сказал он, показывая ребенка Гене. Настюня забавно потянулась к Гене ручонками. – Ну, возьми, возьми

на руки! Видишь – просится.

Гена осторожно взял на руки крохотное, очаровательное создание. Настюня закатилась весёлым ребячьим смехом.

– Вот бесстыдница, у чужого дяди на руках от смеха заходится! – шутливо выговаривал Игорь.

А Настюня уже пыталась ухватить пухленькой ручонкой Гену за лицо. Гена рассмеялся.

– Бойкая у тебя растет наследница! – улыбаясь, передал он Настюню отцу.

– Не знаю, что с ней такое? К чужим людям обычно долго привыкает, а уж чтоб ручонками тянуться – так это вообще в первый раз, – удивлялся Игорь.

– Наверное, у вас биополе очень положительное, – проявила свои познания в биоэнергетике Света. – Дети это чувствуют.

– Нет, я думаю, что дело тут вовсе не во мне. У вас прекрасный ребенок – вот этим всё и объясняется.

– Ну, ты как всегда скромничаешь! – Игорь, широко улыбнувшись, протянул Гене руку. – Спасибо за тот разговор… Если помнишь, конечно.

– Помню… У тебя-то как дела? – спросил Гена. Пояснять вопрос нужды не было.

– По-прежнему… У детей, вот, слава Богу, всё хорошо.

– У детей?..

– Да. Настюня-то у нас младшенькая… А старшей уже два года! Дома сейчас, с бабушкой.

– Поздравляю! – Гена сначала пожал руку Игорю и потом в обе свои ладони заключил ладошку Светланы. – Рад за вас, безумно рад!

– А у тебя как? – Игорь взглянул на Гену и понял, что этого вопроса задавать ему не следовало.

– Давай, как-нибудь при встрече… Сейчас извини – спешу, друг в машине ждет! – кивнул Гена в сторону автомобиля. – Сейчас, подожди… – Он подошел к автомобилю, достал из бардачка блокнот, авторучку, написал свой телефон, вырвал листок, вернулся и протянул его Игорю. – Будет время, позвони.

– Позвоню обязательно!

– До свидания! – попрощался Гена, обращаясь к ним обоим. – До свидания, Настюня! – Личико малышки растянулось в улыбке.

Перед тем, как сесть в автомобиль, он ещё раз повернулся и помахал счастливому семейству рукой.

– Знакомые? – спросил Вока, как только они выехали на дорогу.

– С Игорем года четыре назад в больнице в одной палате лежали.

– А-а, – протянул Вока. Всё, что касалось тонкостей болезни друга, для него в разговоре с Геной была закрытая тема.

Вока и Гена ещё около получаса ехали по городскими улицам, затем тряслись по пригородным, с вдрызг разбитым асфальтовым покрытием, потом выехали на проселочную грунтовку. Дорога хоть и была пыльной, но достаточно хорошей и к полудню они уже проехали районный центр, рассчитывая к вечеру быть у родителей Гены. Вдруг раздался сильный хлопок, и машину стало бросать из стороны в сторону. Вока сбросил скорость, выровнял вихляющийся автомобиль и съехал на обочину дороги. Остановился и заглушил двигатель.

– Баста, приехали! Похоже, колесо прокололи… И хорошо, если только одно! – раздраженно пояснил он ситуацию и, выйдя из автомобиля, обошел его кругом. – Левое заднее, остальные вроде как целы, – сообщил он Гене, заглянув в салон.

– Запаска рабочая! Только подкачать придется, – сказал Гена, выходя из автомобиля.

Из багажника достали запасное колесо, домкрат, инструменты, и минут через двадцать взамен проколотого колеса уже стояла запаска. Вока уложил в багажник проколотое колесо, затем инструмент. Гена, открыв дверцу со стороны водителя, доставал из кармашка, что позади переднего сиденья, ветошь – вытереть руки. Спереди к ним на большой скорости приближался легковой автомобиль «Нива», закручивая за собой столб пыли. Гена и Вока заметили его, но ничто не потревожило

их. Никакой угрозы им, стоящим на обочине, он не представлял, и самое неприятное, что могло ожидать их, так это надышаться дорожной пылью. А тем временем автомобиль, натужно ревя двигателем, был уже совсем рядом. Но вдруг его подбросило на камне, водитель не удержал руль, и от сильного удара, резко изменив направление, на огромной скорости «Нива» помчалась прямо на них! Гена заметил угрозу, когда было уже слишком поздно… Он успел лишь выпрямиться и повернуться лицом к смертельной опасности. Водителю «Нивы» всё-таки удалось вывернуть руль, но, избежав прямого столкновения, автомобиль всё-таки ударил по открытой дверце «Лады», за которой стоял Гена. Чудовищной силы удар дверцей пришелся ему по ногам и груди. Дверца открылась вновь, и Гена без чувств упал на землю… Последнее, что он запомнил, это стремительно приближающийся автомобиль, испуганные глаза водителя, пытающегося выкрутить руль, и – серое от страха лицо немолодого уже мужчины, сидевшего рядом с водителем. «Нива», проехав с десяток метров, остановилась. Из неё выскочил водитель – парень лет двадцати пяти, и бросился к Гене, за ним спешил грузный седой мужчина. Рядом с Геной уже был Вока. Гена лежал без сознания, лицо его было бледно, из прокушенной губы стекала тонкая струйка крови. На груди, в том месте, где пришелся удар верхней частью дверцы, растекалось по светлой рубашке пятно крови. Вока снял с себя куртку и, свернув валиком, положил её Гене под голову. Удар нижней частью дверцы пришелся по голеням ног, и Вока капроновой веревкой, которая нашлась в багажнике, наложил жгуты чуть выше колен. Потом, смочив ватку нашатырным спиртом, поднес её к лицу Гены. Гена открыл глаза и увидел лицо склонившегося над ним Воки.

– Вока, приподними меня, – прохрипел он.

– Гена, тебе нельзя… Ты лежи… Сейчас мы положим тебя в машину и отвезем в больницу. Ты только держись, ладно?.. – крепился из последних сил, чтобы не разрыдаться, Вока.

– Вока, приподними! Я прошу тебя… – с трудом выговорил Гена. Каждый вздох давался ему с трудом.

Вока приподнял его за плечи и Гена увидел свои ноги. Выше колен они были перетянуты жгутами, а ниже… он закрыл глаза. Ниже колен из разорванных и окровавленных штанин торчали окрашенные кровью осколки раздробленных костей.

– Вока, мне жарко, очень жарко… Дай, пожалуйста, попить…

– Воды принеси! Слышь, ты, воды, я говорю, принеси!!! – диким голосом крикнул Вока водителю «Нивы», который стоял рядом с перекошенным от страха лицом. Парень метнулся к своей машине и уже бежал обратно – с бутылкой воды в руках. Но она была уже не нужна… Гена умер на руках Воки. Вока осторожно положил голову друга на куртку, встал. Перед ним стоял водитель с бутылкой воды в руках. Мощный удар в лицо опрокинул водителя «Нивы» на землю, бутылка с водой отлетела далеко в сторону. Парень медленно встал, он и не думал сопротивляться, из носа у него густо текла кровь. Вока, коротко размахнувшись, ударил ещё раз. Парень рухнул, как подкошенный, и вновь медленно поднялся.

– Хватит, всё, хватит… – обнял Воку сзади, не давая ему ударить ещё раз, седой мужчина. – Этим ты друга уже не вернешь…

Вока обмяк. Он упал на уже взявшуюся желтизной придорожную траву и зарыдал. Глухо, страшно, как рыдают мужчины в безграничном горе…

Тело Гены Вока, с помощью водителя «Нивы» и его спутника, отвез в больницу. В приёмном покое дежурный врач зафиксировал смерть и вызвал милицию. Тело положили на каталку и двое санитаров покатили её, грохочущую на стыках плит кафельного пола, в морг. Офицер милиции попросил всех проехать в районный отдел. Там по смерти Гены завели уголовное дело, записали свидетельские показания Воки и пассажира «Нивы», записали также их адреса и номера телефонов, и затем отпустили… Водителя «Нивы» оставили для дальнейшего разбирательства и, скорее всего, вскоре выпустили под подписку о невыезде. Срок ему потом дали небольшой, да и тот – условный.