Шрифт:
— 1-
Каждый человек достоин своей истории, жаль не каждая история достойна человека о котором она рассказывает.
Эта история о человеке, который больше любил оставаться в тени, чем быть на свету. Хоть и прекрасно понимал, что одно без другого существовать не может…
Наше повествование начиналось дождливым октябрьским вечером, в ничем не примечательном, хотя надо признать очень ухоженном и ладном доме на окраине небольшого посёлка, расположившегося на холме близ города Хейдена.
Дождь шёл вот уже как второй день.
Нет, это был не ливень,
Но не смотря на ненастье за окном, в доме было тепло и уютно. Толстые стены из обожженного кирпича и надёжная крыша, перекрытая на совесть мастерами своего дела, не давали сырости и влаге пробраться во внутрь, а если тем и удавалось где либо просунуть свои холодные и мерзкие пальцы, то огонь, весело потрескивающий в камине быстро сводил все их попытки на нет, прогоняя холод обратно на улицу.
Возле камина, в широком кресле (надо заметить из настоящего красного дуба), вытянув ноги к огню и откинувшись на спинку кресла сидел мужчина довольно преклонного возраста. Можно было бы назвать его стариком, но для этого как то не поворачивался язык.
Глубокие морщины избороздили его мужественное лицо, которое когда то можно было назвать красивым.
Обычно цепкий взгляд из под густых бровей, которые уж давно как стали седыми, сейчас был не то что рассеянным, скорее он был устремлён в никуда. Возможно в прошлое, полное ярких воспоминаний, как хороших так и не очень.
Говорят огонь завораживает и на него можно смотреть вечно, но он смотрел не на огонь, а казалось сквозь него. На тени, пляшущие в такт с языками пламени, безумный, но в то же время исполненный вековой мудрости неповторимый танец жизни и смерти.
К шелесту дождя и завыванию ветра в какой то неуловимый момент добавились новые звуки. Еле слышный, на грани человеческого восприятия шёпот множества голосов. Громче он со временем не становился, но в то же время постепенно перекрыл остальные звуки, слившись из многоголосого непонятного гула, в один нестройный но понятный голос, сотканный из множественного шёпота.
На лице мужчины казалось ничего не изменилось, но то было бы обманчивое впечатление. Его фигура из расслабленного состояния сжалась как пружина, черты лица заострились, на лице играла тень лёгкой улыбки, которую при слабом освещении можно было и не заметить.
Выдавали лишь его глаза, заглянув в которые, можно было увидеть пляшущий там огонь. Не отблеск огня из камина, а пламя разгорающееся казалось бы изнутри.
Тени в комнате стали более тёмными, густыми и почти осязаемыми. Они надвинулись на одинокую фигуру человека со всех сторон, даже огонь в камине робко съёжился от испуга, но испугать старика им не удалось ни в коей мере. Он наоборот, вроде как раздался в плечах и стал выше ростом.
Старик внимательно слушал, не перебивая и не переспрашивая, хотя многие слова были очень неразборчивы. Время растянулось в длинные часы, а то и вовсе остановилось.
Когда
Вдоволь отсмеявшийся, он принялся собираться в дорогу.
— 2 -
Сборами в большом смысле этого слова, его действия назвать было нельзя.
Он не метался по дому, но и не стоял в раздумьях. Его движения были скупы и быстры. Всё что ему было нужно, находилось на своих местах, поэтому сборы и не заняли много времени.
Ничем не примечательная одежда, тем не менее была очень добротной и качественной. Брюки и рубаха из Толстого сукна, могли согреть даже в довольно прохладную погоду. Они были серого, даже скорее мышиного цвета и дополнялись плотным жилетом из Толстой накрашенной кожи грубой выделки, но весьма качественного покроя.
Высокие кожаные сапоги чуть выше колен с металлическими нашлёпками на носках, были чем то похожи на офицерские, но в тоже время выгодно отличались от них удобством и влагостойкостью.
Широкий плащ, пропитанный специальным раствором, был практически непромокаем. Под его полой, на широком ремне с медной бляхой в виде волчьей морды, висел нож огромных размеров, которому бы больше подошло звание меча, но он таковым в действительности не являлся. Кожаные ножны скрывали остро заточенную, настоящую эремскую сталь. Дополняла его наряд шляпа с широкими полями. Выглядела она не особо модной, но весьма практичной в такую погоду.
В небольшой сумке, перекинутой через плечо лежало немного снеди. Пару кусков вяленного мяса, немного сухарей бережно замотанных в промасленную бумагу и фляга с водой, в которую было добавлено совсем немного легкого молодого вина.
В небольшом кошеле на поясе было немного серебра, меди и пара золотых монет. В средствах Сакар, (в этих краях его знали под этим именем) не был стеснён, но предпочитал не носить с собой много наличности.
Все сборы заняли как я и говорил, совсем немного времени и вскоре он затушив почти догоревший огонь в камине, задув все свечи, кроме тех что горели на подсвечнике, стоявшем на небольшой тумбе у входной двери, был готов отправляться в путь.
На пороге он остановился и обернувшись, глянул на свою тень. Он медленно кивнул головой. Тень не повторила его движения, в глазах мужчины появилось лёгкое напряжение и они угрожающе сузились. Через пару мгновений тень кивнула ему в ответ.
Напряжение ушло с лица мужчины и его глаза казалось улыбнулись, хотя на лице не дрогнул ни один мускул. Он развернулся и потянув на себя тяжелую дверь, вышел в темноту дождливого вечера. Тень осталась на месте, но долго так не продолжалось. По дому прошёл еле слышный смешок, после чего тень последовала за своим хозяином, по пути задув оставшиеся свечи и растворилась в темноте.