Джейк
Шрифт:
— Нога еще болит?
Изабель подала мальчикам ужин, взяла тарелку и села. Джейк подошел к ней прежде, чем она смогла проглотить первый кусок.
— Нет, — это была ложь, но от его вопроса захотелось плакать. С тех пор как тетя Дейрор умерла, никто не интересовался, как она себя чувствует. По большей части, никто даже не делал вид, что это его интересует. Изабель думала, что привыкла к этому. Пыталась привыкнуть. Непонятно, почему с Джейком все должно быть по-другому. Она этого не хочет.
— Вы
Изабель решила, что незачем радоваться его вниманию. Если сердце забилось сильнее, если слегка кружится голова, лучше считать, что она надышалась дыма от костра.
— Здесь много камней. Все спотыкаются.
— Вам нужно отдохнуть. Пусть Вилл и Пит уберут посуду.
— Я сделаю это сама.
Он сел рядом, жуя одну за другой большие порции бобов и бекона. Очевидно, его не волновало, что бобы разварились, а бекон по-прежнему жесткий.
— Мальчики еще недостаточно мускулисты. Но за месяц в седле должны набрать силы, — по-видимому, его больше не волнует ее нога. Изабель рада, что у мальчиков дела лучше, чем ожидалось, но сейчас не хочет говорить о них. Она устала, нога болит, она едва в состоянии есть то, что сама приготовила, ей недоело всегда думать о ком-то другом.
Но выбора нет. Они с Джейком рядом только из-за мальчиков. Не будь их, она никогда бы не вернулась на его ранчо. И, конечно, не согласилась бы ехать в Нью-Мексико.
— Буду очень рада, если вы научите их всему, чему можно, до того, как мы доберемся до Санта-Фе, — Изабель старалась не поддаваться раздражению из-за того, что Джейк не интересуется ею. — Может быть, это поможет им найти работу.
— Что вы будете делать с младшими? Они не могут быть загонщиками.
— Не знаю.
— Но вы не можете вернуть их в Остин. Брет чуть постарше, но Вилл и Пит слишком малы, чтобы…
— Нет.
— Вы не можете заботиться о них сами.
— Что-нибудь придумаю.
Изабель хотела, чтобы Джейк ушел. Она не хочет даже пытаться думать о том, как сделать счастливым кого-то, когда сама несчастлива. Нужно побыть одной, самой посочувствовать себе, если больше некому. Это ненадолго. Нога перестанет болеть через день-другой.
Но дело не в ноге. Она чувствовала себя подавленной и нелюбимой. Это случалось нечасто, но иногда одиночество побеждало. В большинстве случаев удавалось убедить себя, что это неважно, но не сегодня. Если завтра с ней что-нибудь случится, не будет никого, кто вспомнил бы о ней дольше, чем на пять минут, и с этим трудно смириться.
— Почему бы вам сегодня не лечь в хижине?
— Что? — Изабель потеряла нить разговора.
— Спите в хижине. Вам будет удобнее, чем в фургоне.
— Со мной все в порядке.
— Вы можете подвернуть ногу, забираясь в него и вылезая.
— Вы боитесь, что я не смогу приготовить завтрак?
— Я боюсь, что вы еще раз растянете ногу. Мне придется вас оставить, но один я не справлюсь со всеми этими
Ну и ну, он все-таки беспокоится, по-своему, конечно.
— И вообще, вам неудобно спать вне дома. Такая женщина, как вы, заслуживает дом с деревянным полом и занавесками на окнах.
Изабель не поняла — это комплимент или просто сочувствие.
— Вы хотите сказать, мне нечего делать в этом путешествии?
— Нет, я не хочу, чтобы вы еще больше заболели.
Джейк явно выглядел расстроенным. Изабель почувствовала себя лучше.
— Благодарю вас и с удовольствием принимаю предложение.
У него был такой огорошенный вид, что девушка чуть не рассмеялась. Она поднялась. Ей стало гораздо лучше. Ничего страшного, нужно просто хорошенько выспаться.
Джейку не хотелось возвращаться обратно в лагерь. Он знал, что не должен оставлять стадо на всю ночь без охраны, но чувствовал себя не в своей тарелке, покидая Изабель практически без защиты, кроме банды невооруженных мальчишек. Он мог бы оставить ружье, но не знал, кто из мальчиков лучший стрелок, кому можно доверять, кому не придет в голову сбежать, получив лошадь и оружие.
Изабель и ее сироты дали ему шанс спасти ранчо, но очень осложнили жизнь. Это хуже, чем армия. Там, по крайней мере, давали еду, оружие и показывали врага, с которым сражаться. Здесь от него ждали, что он обеспечит все сам.
Ну ладно, завтра он постарается послать кого-то из парней спать в лагерь. А до этого стаду придется самому позаботиться о себе.
Изабель обрадовалась, проснувшись сама до рассвета. Сегодня Джейку не понадобится ее будить. Она быстро оделась и вышла поднять Брета. Трава была мокрой и тяжелой от росы. Когда девушка управилась с завтраком, туфли промокли насквозь. Ей и в самом деле нужны ботинки.
Мальчики спали крепким сном. Изабель с облегчением отметила, что они спят, закрыв головы одеялами. Кажется, это заслуга Джейка.
Осталось только приготовить кофе. В конце концов, Изабель оставила гущу трехдневной давности. Невозможно вообразить, что кто-то захочет пить такую бурду, но Джейк может наслаждаться, если, конечно, не ждет, что она станет делать то же самое.
Как только кофе нагрелся, Изабель взяла котел и ударила по нему самой большой металлической ложкой. Звук получился достаточно громким.
— Завтрак будет готов через пять минут. У вас как раз есть время надеть ботинки и умыться.
— Кому нужно чистое лицо, чтобы есть? — спросил сонный голос.
Изабель поразилась, обнаружив, что это сказал Джейк.
Глава 11
— Что вы здесь делаете? — не успели вылететь эти слова, как Изабель рассердилась на себя за надежду, пусть и мимолетную, что это имеет какое-то отношение к ней.
— Я слишком устал, чтобы седлать лошадь и ехать обратно.