Джейк

Гринвуд Лей Б.

— Не я, мальчики.

— Нет. Это ты и твоя решимость ткнуть меня в это носом, пока весь снобизм не стерся.

Но сейчас невозможно убедить его. Джейк слишком потрясен нарушением своего обещания, чтобы слушать ее, или поверить, если и прислушается. Нужно заставить его понять, что она уже не та женщина, какой была всего несколько недель назад, но он не готов услышать ее сейчас. Слишком зол на себя самого.

— Нам лучше ехать, — сказал Джейк. — Не хочу, чтобы кто-нибудь из мальчиков вернулся посмотреть, не случилось ли с нами чего.

— Джейк…

— Мой

отец научил меня гордиться своим словом. Он не принял бы мой голод по тебе в качестве причины нарушить слово.

Изабель не могла не улыбнуться.

— Но я принимаю. И думаю, это лучшая из причин.

— Это больше не повторится. Обещаю.

— Джейк, не обещай. Я этого не хочу.

— Ты думаешь, я снова не смогу сдержать обещание?

— Просто не хочу, чтобы ты сдерживал его. Ему понадобилась минута, чтобы осмыслить.

Изабель хотела бы знать, о чем он думает, хотя о чем бы ни думал, его мысли в беспорядке.

Но Изабель больше не нужны размышления. Она знает, чего хочет. Любит Джейка и хочет выйти за него замуж. Абсолютно не ясно, как ей удастся справиться с этой брачной затеей, но Изабель отказывалась беспокоиться относительно ее практического решения. Она любит Джейка, и он ее любит. Изабель уверена, даже если он еще не понял этого сам. Они найдут выход. Точно знает, что найдут. Джейк может сделать все.

И еще Изабель обнаружила, что она не тот человек, каким себя считала. Может быть, даже научится стрелять из винтовки.

Джейк подавил порыв ускакать так далеко, чтобы не иметь возможности видеть Изабель. Конечно, он пытается сбежать от своей совести, а не от Изабель. Он не должен был заниматься с ней любовью. Обещал держаться на расстоянии, и вот при первом искушении сдался и взял ее.

Изабель сказала, что хотела его так же сильно, как и он ее. Острое, как лезвие ножа, желание вспыхнуло в нем, сделав твердым и горячим. Даже сейчас он дрожал от усилий заставить себя не повернуть назад и не заняться с ней любовью, пока эта сводящая с ума потребность не отпустит тиски своей хватки. От того, что она хочет его, гораздо труднее не уступать.

Джейк напомнил себе о матери. Та не могла выносить единственного образа жизни, который он может предложить Изабель. Девушка может попытаться, но, безусловно, вернется к обществу, которое понимает и принимает.

Джейк никогда не удовлетворится любовной связью, которая длится, пока существует страсть к друг другу. Он сомневался, что его потребность в ней когда-нибудь истощится. Никогда не ожидал, что будет чувствовать что-нибудь подобное — никогда не хотел этого, — и это пугало. Это заставляло еще больше бояться полюбить Изабель. Если он полюбит ее, последует за ней куда угодно.

И это будет конец для обоих.

Но она не любит его. Не может любить. Она, наверное, действительно хочет заниматься с ним любовью, но в качестве мужа женщины ее типа ищут кого-нибудь другого.

Лучше

держаться подальше от нее, пока они не доберутся до Нью-Мексико. После продажи стада он позаботится, чтобы у нее хватило денег вернуться в Остин. Найдет что-нибудь и для ребят, так как не может оставить их, пока не обеспечит им безопасность.

А потом уйдет. Джейк не сможет остаться с Изабель, зная, что не может иметь ее. Может быть, поедет в Колорадо и создаст новое ранчо. Может быть, вернется в Техас и соберет еще одно стадо. Мальчики могут помочь. Может быть, бросит свое ранчо и наймется простым загонщиком. Джордж Рандольф даст работу, если Джейк попросит.

Куда бы он ни поехал, это место должно быть достаточно далеко от Изабель, чтобы больше никогда ее не видеть.

Изабель поняла — что-то случилось — еще раньше, чем они подъехали к стаду. Животные разбрелись, паслись сами по себе и не двигались вперед длинной извивающейся колонной. Мальчиков не было видно.

— Кто-то убился, — Изабель была уверена, что больше ничто не могло заставить мальчиков уйти и бросить стадо.

— Лучше им действительно серьезно разбиться, чем позволить стаду разбрестись просто так, — процедил Джейк сквозь зубы. — Я поеду вперед и выясню, что случилось.

Он оставил ее медленно тащиться в фургоне, как будто она не горела таким же нетерпением.

Когда Изабель подъехала, глазам ее предстала совершенно неожиданная картина. Мальчики стояли вокруг мертвого бычка. Шон и Хоук держали незнакомого мальчика, пытавшегося вырваться. Чет объяснял Джейку, что случилось.

— Не знаю, как он подобрался так близко, и никто из нас его не увидел. Потом загнал бычка в это старое русло и, пока я сюда добирался, убил его.

— Кто ты такой? — сурово спросил Джейк. — Что ты здесь делаешь один?

Мальчик казался еще совсем ребенком, лет восьми, самое большее — девяти. От солнца и ветра лицо обгорело и покрылось волдырями. Темно-каштановые волосы острижены неровными прядями. Мятая широкополая шляпа, способная закрыть почти все лицо, бесформенные коричневые штаны и слишком большая клетчатая рубашка болтались на худом теле. Изабель сомневалась, чтобы он весил больше семидесяти фунтов. Тяжелые ботинки были велики на несколько размеров, но руки изящные и тонкие. Девушка решила — если его вымыть, он будет красивым маленьким мальчиком.

Ребенок не хотел отвечать Джейку. Пока Изабель выбиралась из фургона, он вырывался. Обнаружив, что Шон гораздо сильнее его, укусил сначала Шона, затем Хоука. Прежде чем те пришли в себя, ребенок бросился к Изабель, обхватил ее за талию и спрятался за ней.

— Не позволяйте им убить меня! — крикнул он тоненьким голоском.

— Никто не собирается тебя убивать, — Джейк безуспешно пытался вытащить мальчика из-за спины Изабель. — Но я не могу позволить красть моих бычков.

— Я не крал! — кричал мальчик, уворачиваясь от Джейка. — Просто взял!