Джинго
Шрифт:
— Я скачу не потому, что надеюсь выиграть гонку, — попытался растолковать свою позицию Джинго, — а потому, что мне это нравится. Но как же попасть в дом?
— Моя голова пуста, как церковный колокол, — объявил верзила. — Тебе туда не проникнуть.
— А что, если прокрасться в какой-нибудь амбар? Послушай, как ты думаешь, люди Тиррела вооружены против нас?
— Против тебя точно вооружены. И когда нафаршируют свинцом, будешь мертвее мертвого.
— Просто потому, что приехал в гости? — удивился Джинго. — Но ведь это глупо заходить так далеко!
— Ну
Еще два фургона с сеном выползли из-за холма и, скрипя тормозами, стали спускаться вниз по дороге. Лошади осторожно переступали ногами, не давая фургонам раскатиться.
— Значит, так, — решил Джинго, — мне остается только превратиться в сено. Если мне удастся попасть в один из этих амбаров, буду последним идиотом, коли не сумею пробраться в дом.
— Превратиться в сено? — вытаращил глаза Парсон. — Что ты этим хочешь сказать?
— Стереги лошадей и держись поблизости, — велел молодой человек. — У меня есть идея, от которой можно получить вилы в бок, но все равно хочу попробовать.
— Что ж, давай! — протянул ладонь верзила, и они обменялись рукопожатиями. — Если что-нибудь с тобой случится, — продолжил он, — я настругаю из судьи Тиррела и его банды щепок для растопки.
— Спасибо! — поблагодарил юноша. — Все будет в порядке. Я счастливчик.
С этими словами он бросился назад, сбежал по склону холма и через небольшой овраг выскочил на дорогу как раз тогда, когда по ней катил последний из двух фургонов. Парсон прекрасно видел, как его напарник вскарабкался сзади на фургон и, словно змея, зарылся в сено. Он в восхищении вскинул руки.
Тем временем Джинго обвязал шейным платком лицо, оставив открытыми только глаза. Был бы рад завязать и их, поскольку пыль и мякина грозили ослепить. Вдыхая через платок, он по крайней мере был гарантирован от удушья. И продолжал зарываться, пока не решил, что зарылся достаточно глубоко. Джинго надеялся, что его поднимут вилами вместе с копной сена, затем сбросят, а в клубе пыли он скроется от глаз тех, кто находится на сеновале.
Наш герой понимал — у него один шанс из пяти, но он привык рисковать. Его могут обнаружить, едва фургон подъедет к амбару; его могут проткнуть вилами; его могут заметить, когда будут укладывать сено, потому что кипа покажется кому-то слишком тяжелой; даже если он благополучно, вознесется в воздух на вилах, в самый неподходящий момент они могут не выдержать его веса, и тогда он грохнется вниз, сломает себе глею. В конце концов, вся затея может провалиться, когда придется выбираться из укрытия…
Обдумав все это, Джинго решил, что он последний кретин. И уже хотел соскочить с фургона, но в этот момент вокруг раздались голоса, заслоняя солнце, промелькнула какая-то тень. Фургон остановился, юноша понял, что рядом амбар. Теперь было поздно
На него волной накатил страх. Может, еще есть шанс остановиться? Ведь с его стороны это просто шутка, шалость, и если он сейчас вылезет из сена, его просто выбросят за ворота, дело ограничится лишь смехом и прибаутками.
Но гордость была не последней чертой в характере Джинго. Представив себе, как его выкидывают с ранчо, он угрюмо стиснул зубы и стал ждать.
И все-таки страх его душил. Джинго слышал, как шуршит сено, как возница слезает с передка фургона, берет в руки веревку, привязанную к вилам, у которых четыре острых зубца. Эти зубцы войдут в его тело, как в масло. А возница решил начать с того самого места, где он спрятался!
Глава 16
ПОСЛЕДНИЙ ФУРГОН
Однако перед началом разгрузки возник спор, Джинго даже испугался, что проделал путешествие зря и теперь ему придется лежать в этом сене до темноты, потому что только тогда можно будет незаметно выбраться.
Совсем близко раздался мужской голос:
— Черт побери, скоро начнет садиться солнце. Не хватит времени, чтобы вытряхнуть этот фургон. На сеновале становится темно. Надо заканчивать.
— Какой смысл? — ворчливо отозвался возница. — Все равно придется работать всю ночь, не так ли? Бросить работу и прямо сейчас начинать патрулировать? Я вам точно говорю, к утру это дежурство нам опостылеет!
— Дурацкая затея, — поддержал кто-то из его товарищей. — Он и не собирается здесь появляться.
— Конечно, не собирается, но нам заплатят дополнительно за то, что мы будем прогуливаться по территории. А предположим, все-таки появится. Тогда тот, кто его уложит, получит такую премию, что сможет гулять на нее целый год!
— Не появится. Джинго не такой дурак, чтобы ради простой шутки прорываться через толпу стрелков.
— Ладно, опускай вилы и давай разгружать!
Джинго боялся пошевелиться из опасения наделать шуму. Его охватило еще более горячее желание вылезти и быстренько смыться. Потому что все то, чего он опасался, похоже, становилось реальностью. Люди, работающие на судью Тиррела, вооружены и собираются дежурить всю ночь. А он, как дурак, зарылся в сено и ждет, когда его проткнут словно бессловесную тварь!
Юноша слышал, как где-то наверху канат зашуршал по блоку. Затем что-то резко воткнулось рядом с ним в сено, подняв тучу пыли и мякины.
— Порядок! — заорал возница.
Тот, кто управлял воротом, прикрикнул на лошадей и щелкнул кнутом. Блок над фургоном задребезжал, потом застонал, когда канат натянулся под тяжестью груза. Та кипа сена, где лежал Джинго, начала подниматься, и он с надеждой подумал, что, может быть, его захватят с первой попытки. Послышался хруст, вилы, захватив изрядную груду сена, вырвались на свободу. Канат пошел легче и мягче. Где-то в вышине вилы звякнули, ударившись о транспортер; его металлические колеса с тихим рокотом завертелись, сено поползло вниз внутрь амбара.