Джинн
Шрифт:
Фигура вновь заговорила трескучим шепотом, полным отчаяния:
— Вы что — неразумный, думаете, я не пытался? Думаете, не хотел избавиться от него? Но когда-то он оказался сильнее меня, и было слишком поздно что-то исправить! Я не мог с ним справиться, и — сейчас не могу. То, что джинн хочет, сейчас есть у нее, у мисс Джонсон.
После этих слов фигура подняла руки и сдвинула назад капюшон. В тусклом свете полумесяца я увидел чудовищное, исполосованное рубцами лицо своего крестного отца, Макса Грейвса. Подождав секунду-две,
— Макс, — спокойно сказал я. — Макс, что происходит?
Человек в капюшоне не отвечал, а стоял безмолвно и неподвижно, как монах, давший обет молчания.
Я отошел от Анны и поравнялся с профессором Кволтом.
Хотя я не видел ничего под тенью капюшона, в моей памяти все еще стояло лицо с чудовищными, изуродованными чертами.
— Макс, — спросил я, — ты узнаешь меня? Это я, Гарри!
Человек кивнул.
— Я знаю, — вымученно ответил Макс Грейвс замогильным голосом. — Я вижу, что это ты, Гарри.
— Макс, мы считали, что ты умер. Ведь мы были на твоих похоронах.
Макс вздохнул, издав носом звук, как охотничий пес.
— Таков был план. Вы должны были думать, что я умер, — мягко сказал он. — И чтобы так считали все окружающие, кроме тех, кто знал настоящую правду.
— Но зачем? — спросил профессор Кволт. — Во имя чего все это?
Звуки, доносившиеся со стороны башни, изменились, теперь они были похожи на странный шум, как если бы сотни людей начали одновременно шептать. Пульсирующее подергивание пола становилось все ощутимее, казалось, каждая дощечка и каждый камешек старого дома ожили. Я слышал, как на чердаке в панике бегали крысы.
Анна окликнула меня:
— Гарри, теперь уже недолго.
Макс решительно шагнул к нам.
— Вы должны пропустить меня. Что бы ни происходило, я не при этом!
Профессор не менее решительно загородил ему дорогу:
— Сначала вы расскажете нам все, что случилось. И если хотите успеть сделать то, что вы там надумали вместе с мисс Джонсон, поторопитесь!
Макс мотал головой в капюшоне из стороны в сторону. Видно, он был в отчаянии.
— Это слишком долгий рассказ, — сказал он умоляюще. — Вы обязаны меня пропустить. Ради всего святого!
— Макс, — сказал я, как обрубил, — все, что тебе остается, — рассказать нам обо всем.
— Но это долго! Господа! Да не могу я. Нет! Пусти, Гарри! Я же твой крестный отец! Я ведь давал клятву беречь и хранить тебя! Ну пожалуйста, Гарри!
Слыша этот голос, так не похожий на голос моего крестного, которого я знал, и вместе с тем такой знакомый, я в какой-то момент почувствовал желание пропустить его. Но профессор Кволт, видимо уловивший мой внутренний порыв, схватил меня за руку.
— Сначала мы выслушаем его, — охладил меня его спокойный голос. — Пусть все расскажет, иначе мы можем погибнуть.
Словно напомнив нам о погибели, за дверью
Макс еще ниже опустил голову и сказал:
— Ну ладно, раз это так необходимо, будь по-вашему. Судя по звукам, у нее есть немного времени. Но если я все расскажу, обещайте, что пустите меня в башню. ВЫ ДОЛЖНЫ.
— Давайте присядем, — бесстрастно проговорил профессор
Кволт, жестом приглашая человека в капюшоне в комнату, которая некогда была кабинетом Макса Грейвса.
Макс отошел в самый темный угол. Кволт расположился в большом деревянном кресле у стола, а я присел на угол этого стола. Анна осталась стоять у порога, настороженно поглядывая в конец коридора.
— Думаю, лучше всего будет, если вы попытаетесь рассказать нам все с самого начала, — сказал профессор Кволт. — Вы знали, что это за сосуд, когда покупали его, не так ли?
— Да, — прошептал Макс. — Знал. Черный торговец рассказал мне в Персии историю этого кувшина, когда я работал там на буровой станции. Поначалу я на это не обратил внимания. Белым богатеям, когда они охотятся за покупками, часто предлагают на базарах всякие восточные безделушки. Однако тогда у меня появилась мысль сходить в библиотеку Багдада, там я нашел книгу где излагалась легенда об Али Бабе и Сорока Разбойниках. Меня это совершенно потрясло. Я был весь захвачен идеей древнего волшебства. Разыскал того черного торговца и купил у него кувшин. Это — одна из прекраснейших вещей, которые у меня есть.
Профессор вежливо покашлял.
— Но вам был нужен джинн, а не просто кувшин, не так ли?
Человек в капюшоне умолк на несколько секунд. Затем тихо продолжил:
— В легенде говорилось, что Сорок Разбойников — самый верный и могущественный из всех джиннов. он может сделать человека богатым, осуществить его мечты, принести ему успех, красоту, привлекательность.
Я слушал и не верил своим ушам.
— Макс! И ты хотел всего этого? Ты хотел стать богатым и красивым и все такое? С помощью злого духа?!
Он повернулся ко мне.
— Гарри, — сказал он. — Тебе легко сейчас, рассуждать. Такого предложения мне не делал никто. Когда я понял, что это сокровище у меня в руках — жизнь, легкое богатство, здоровье, счастье, — я начал рассуждать по-другому. Может, я немного помешался. Но я хотел здоровья, я хотел успеха. Особенно после того, как мои дела в нефтяном бизнесе пошатнулись. Я думал, джинн осуществит мои самые потаенные желания…
Дом тем временем продолжал сотрясаться все сильнее и сильнее. Джинн просыпался. Шепчущие звуки становились все громче и не прерывались ни на миг. Ужас подступал к сердцу.