Джо 5

Мамбурин Харитон Байконурович

Она работала. Мягкий, покладистый, требующий контроля напарник усугублял авторитарность блондинки, а его непонимание амбиций девушки всё сильнее отдаляло их друг от друга. Почему же непонимание?

Да всё просто, размышлял Освальд, приканчивая третью кружку рома, всё очень просто. Мойра была хорошей ученицей в Школе Магии. Она прилежно училась, она корпела над пергаментами и зельями, она старалась получить хорошие оценки, да… но Освальд Озз, этот худой и несчастный алкаш, он был и остается… гением. Единственным, кроме самого Джо Тервинтера, волшебником, которого брал в ученики сам Вермиллион.

Если

бы не Причуда, Освальд уже был бы одним из самых знаменитых молодых Исследователей Орзенвальда. Ему непонятна была та суета, которую наводила его женщина в то время, как сам волшебник видел множество путей для более осмысленных занятий. Золото, что Мойра тратила, варя из неподходящих ингредиентов неэффективные снадобья для своих высокопоставленных подруг, можно было пустить на эксперименты и развитие себя как мага, время блондинки, растрачиваемое на приемах и раутах, могло быть использовано для учебы и практики… но она даже слышать не хотела тех мягких намеков, которые иногда срывались с губ её «партнера».

У Мойры уже была своя жизнь, в которой слова не было ни у кого… кроме Джо, который мог прийти в любое время и перевернуть всё так, как ему нужно. Оззу надо было бы ненавидеть своего друга за подобное умение по отношению к его, Освальда, женщине… но не получалось. Джо всегда был стихией, не замечающей препятствий, но при этом разумной, надежной и, что куда важнее, никогда не забывающей об интересах окружающих.

С последним у Мойры были большие проблемы. Она назначала эти интересы.

Хмыкнув, Освальд зачерпнул еще из бочонка. Она уже чувствовал, как хмель начинает брать его привычный организм и, в кои-то веки, был рад этому. А еще он радовался завтрашнему дню, хотя прекрасно знал, что первое, что принесет ему утро, будет похмелье. Тем не менее, это будет похмелье свободного человека.

Озз не умалял своей вины в развале этих отношений. Он изначально поставил себя как подкаблучника, он соглашался со всем, отдав бразды правления девушке, и он был прав, сделав это. Какой толк может быть от никчемного алкаша, за двадцать лет не достигшего ничего? Никакого. Однако, он работал, ежедневно. Он изобретал новые виды зелий, снадобий, виноделия и возгонки ароматного спирта. Он практиковался в магии, оттачивая заклинания на все случаи жизни. Он шёл дальше по пути волшебника.

Мойра? Нет.

Очередная кружка игриво плещет ромом на руку и бедра пьяного мага.

«У меня нет времени»

«Лучше бы помог мне наварить зелий для Хелетриссы Бервуд! Ты хоть помнишь, кто она?!»

«Мы не будем продавать эту мазь от бородавок, Освальд. Она слишком доступная и дешевая. Если хочешь — договорись с аптекарем за углом».

О, он договорился. Не только с аптекарем. С булочником, с виноторговцем, с пасечником. С десятками других людей по всей Дестаде. Давно уже. Не просто так, конечно же, Освальд старался для них обоих, искал способы купить дешевле, а продать дороже, узнавал, в чем нуждаются люди. Он не сидел на месте, заливаясь алкоголем, он работал… ну и готовился.

Нет, сначала он

хотел поддержать подругу. Вывести всё это алхимическое дело так, чтобы оно, принося прибыль, не отвлекало их двоих от серьезных дел. С Пазантразом у Озза уже были налажены контакты, заключены кое-какие сделки, он кое-что для них разрабатывал. Торговцы Дестады были бы рады включить некоторые товары из предлагаемого им ассортимента (включая мазь от бородавок) в свой ассортимент. Молодой гениальный волшебник уже получал вполне приличный доход, на который и обустроил свою башню. Счета в банке, заведенные на его имя, куда отчислялась часть доходов с алхимии, были нетронуты, поэтому Мойра искренне считала, что он только и делает, что пьянствует. Освальд полагал, что если бы у Эпплблум возникли б планы, то она без задней мысли бы воспользовалась накоплениями партнера для их претворения в жизнь. Однако, денег девушке хватало и без его помощи.

Еще один гвоздь в гроб их отношений.

Посторонний силуэт, выглядящий прямо как расплывающийся в глазах всадник на лошади, слегка отвлёк празднующего грустную свободу мага от его неторопливых и вальяжных мыслей. Силуэт приблизился, причем почти вплотную, одарив волшебника запахом конского пота, навоза и железа, а затем разъединился на две части. Меньшая, та, что слезла с лошади, как догадался помутненный разум ученика Вермиллиона, сделала пару шагов вперед, а затем грузно рухнула на небольшую лавку рядом с хозяином башни. Большая же, брезгливо обнюхав источающего алкогольные пары чудотворца, фыркнула, решив слегка отойти.

Освальд решил, что может с этим жить. Однако, это было лишь начало.

— В бочонке хоть что-то осталось? — спросил сидящий рядом с ним силуэт смутно знакомым голосом.

— Сс-сам… с-само… глянь, кроче… — пробормотал Озз, пихнув свою пустую кружку прямо в силуэт.

Попал. Сдавленно крякнув, гость принял подношение, а потом, пошкрябав по дну бочонка кружкой, шумно присосался к добытому, с явным удовольствием и знанием дела поглощая крепкий спиртной напиток. Это вызвало у мага определенную симпатию к соседу по лавке. Не то, чтобы сильную, а такую, инстинктивную.

— Освальд, ты вообще здесь? — видение помахало рукой перед носом у пьяного мага, от чего тот, призвав весь свой внушительный опыт пьянства, сконцентрировался.

— Астоль-фо? — удивился Озз, когда силуэт перед его глазами собрался в изящного и вполне себе богато одетого юношу, на лице которого была крупными непечатными буквами написана усталость, — Т-ты… чего это?

— А я теперь барон, — тут же откликнулся тот, снова заглядывая в бочонок, — Местный. Астольфо Арастарбахен я. Соседи мы теперь. Ну, то есть, твоя башня на моей земле.

— О как… — переварить такие новости мозг, пусть даже гениальный, но пропитанный совершенно чудовищным количеством рома, не мог, поэтому Озз завис, даже не зная, что сказать.

— Мне нужна твоя помощь, Освальд, — а вот эти слова, сказанные предельно серьезным голосом, магом были восприняты аж до печенок, он даже возбужденно завозился, но в результате просто упал с лавки. Однако, с помощью мычания, мимики и загадочных пассов ногами попробовал изъявить свой острый интерес к услышанной теме.