Джон Картер
Шрифт:
Рассыпанные меха и шелка лежали у стен. На стенах висело древнее оружие, видны были фрески, краски которых поблекли от времени.
— Здесь будет легче всего, — сказал он. — Сюда никто не придет. Я сам никогда не был здесь, поэтому знаю об этих коридорах не больше вас. Но все равно я сумею найти вас вновь и принести пищу и питье. Эту часть дворца занимал король О-Май во времена своего правления за пять тысяч лет до О-Тара. В одной их этих комнат он был найден мертвым, и его лицо было так искажено, что все, кто видели его, сходили с ума. Но на нем не было никаких следов насилия. С тех
Гохан засмеялся.
— Если все, кто смотрел на него, сходили с ума, то кто же подготовил его тело к погребению, которое положено джеддаку?
— Никто, — ответил Тасор. — Его оставили там, где нашли, и до сих пор его распадающиеся кости лежат в одной из забытых комнат этих заброшенных покоев.
Тасор оставил их, уверив, что использует первую же возможность, чтобы увидеться с А-Кором, и что на следующий день принесет им пищу и воду.
После ухода Тасора, Тара подошла к Гохану и взяла его за руку.
— События развертывались так стремительно после того, как я узнала тебя под этой маской, — сказала она, — что я не успела выразить тебе признательность и восхищение твоей отвагой и искусством. Позволь мне еще раз подтвердить, что я у тебя в долгу, и обещаю, что твоя доблесть не останется невознагражденной. Ты получишь награду из рук моего отца в Гелиуме.
— Мне не нужна иная награда, — ответил он, — кроме счастья знать, что женщина, которую я люблю, счастлива.
На мгновение глаза Тары сверкнули прежним высокомерием, затем смягчились, и она печально покачала головой.
— Я не хочу упрекать тебя, Туран, — сказала она. — Ты храбрый и верный друг, но ты не должен произносить слов, которые мои уши не должны слушать.
— Ты хочешь сказать, — спросил он, — что уши принцессы не должны слышать слова любви простого наемника?
— Нет, Туран, — ответила она, — но честь не позволяет мне слушать слова любви ни от кого, кроме того человека, с которым я помолвлена, моего соотечественника, Джор Кантоса.
— Значит ли это, Тара из Гелиума, — вскричал он, — что если бы ты не была помолвлена…
— Стой! — приказала она. — Ты не должен добиваться большего, чем то, что услышал.
— Глаза часто более красноречивы, чем уста, Тара, — ответил он. — А в твоих глазах я прочел, что ты никогда не испытывала ненависти и презрения к пантану Турану — мое сердце говорит, что твои уста лгали, когда ты в гневе кричала "Я ненавижу тебя!"
— Я не ненавижу тебя, Туран, но и не могу любить, — просто ответила девушка.
— Когда я выбрался из комнаты И-Госа, то готов был поверить, что ты на самом деле ненавидишь меня, — сказал он. — Мне казалось, что только ненависть может объяснить твой уход, даже без попытки освободить меня, но теперь сердце и рассудок говорят мне, что Тара из Гелиума не оставила бы товарища в беде. Но я все еще не знаю, как это случилось.
— Едва И-Гос упал от удара моего кинжала, — сказала девушка, как я услышала, что приближаются воины. Я побежала в поисках
— Понятно, — только и сказал Гохан, но на сердце у него было радостно, как это бывает у человека, услышавшего от возлюбленной признание в верности и любви.
Пока они беседовали в полутемной комнате, где свет шаров был затемнен толстым слоем пыли, согбенная фигура медленно шла по коридорам, всматриваясь в следы, оставленные на пыльном полу, через мощные стекла очков.
19. СМЕРТЕЛЬНАЯ УГРОЗА
Ночь только начиналась, когда некий человек подошел ко входу в пиршественный зал, где О-Тар из Манатора делил трапезу со своими вождями. Этот человек высокомерно прошел мимо стражи как имеющий на это право. Он действительно имел его. Он подошел к большому столу, и О-Тар его заметил.
— Здравствуй, старик! — крикнул он. — Что привело тебя сегодня к нам из твоих любимых благоухающих нор? Мы думали, что вид множества живых людей на играх заставит тебя вернуться к твоим мертвецам как можно скорее.
Кашляющий смех И-Госа был ответом на эту королевскую остроту.
— Да, да, О-Тар, — проскрипел старик. — С удовольствием вернулся бы И-Гос в свои приятные комнаты. Но когда безжалостно оскорбляют мертвецов И-Госа, должно наступить мщение.
— Ты имеешь в виду раба Турана? — спросил О-Тар.
— Турана, да… и рабыню Тару, которая ударила меня кинжалом. Дюйм в сторону, О-Тар, и сейчас старое и славное тело И-Госа было бы в руках какого-нибудь начинающего чучельника.
— Но они вновь скрылись от нас! — воскликнул О-Тар. — Даже во дворце великого джеддака они дважды убежали от этих тупых ножей, которые называются гвардией джеддака. — Он встал, сопровождая свои гневные слова ударами кулака по столу, уставленному золотыми кубками.
— Да, О-Тар, они скрылись от твоей гвардии, но не от мудрого старого И-Госа.
— Что это значит? Говори! — приказал О-Тар.
— Я знаю, где они скрываются, — сказал старый таксидермист. — Следы в пыльных нежилых коридорах выдали их.
— Ты шел за ними? Ты видел их?
— Я шел за ними, слышал их разговор за закрытой дверью, — ответил И-Гос, — но не видел их.
— Где же эта дверь? — Воскликнул О-Тар. — Я пошлю туда воинов и велю схватить их. — Он посмотрел на стол, как бы решая, кого послать с этим поручением. Дюжина вождей вскочила на ноги и положила руки на мечи.
— Я проследил их до комнат джеддака О-Мая, — скрипел И-Гос — там вы их найдете, там, где стонущие корфалы преследуют дух О-Мая, да! — И он перевел взгляд с О-Тара на воинов, которые услыхав его слова, торопливо сели на места.
Кашляющий смех И-Госа нарушил воцарившуюся тишину. Вожди в смущении глядели на еду в золотых тарелках. О-Тар в нетерпении сжимал пальцы.
— Неужели среди вождей Манатора одни трусы? — воскликнул он. — Дважды эти дерзкие рабы оскорбляли величие вашего джеддака. Могу ли я приказать привести их сюда? Медленно встал один из вождей, еще двое последовали его примеру.