Джон Картер
Шрифт:
Голос ее исказился от ненависти.
— Он — причина всех моих печалей. Если бы Джон Картер не ограбил моих родителей, меня не было бы здесь, потому что они защитили бы меня от всех опасностей.
— Ты очень не любишь Джона Картера?
— Я ненавижу его.
— Ты была бы рада увидеть его мертвым?
— Да.
— Ты знаешь, Ур Джан поклялся убить его.
— Да, я знаю это, и постоянно молюсь, чтобы ему сопутствовал успех. Будь я мужчиной, я вступила бы под знамена Ур Джана. Я стала бы убийцей и сама отыскала бы Джона Картера.
— Говорят, он отличный боец, — заметил
— Я нашла бы способ убить его, даже если бы пришлось прибегнуть к кинжалу или яду.
Я засмеялся.
— Надеюсь, ради блага Джона Картера, что, когда вы встретитесь, ты не узнаешь его.
— Я узнаю его, — сказала девушка уверенно. — Белая кожа выдаст его.
— Что ж, будем надеяться, что он сумеет спастись от тебя, — проговорил я насмешливо.
Я пожелал ей спокойной ночи и завернулся в свои спальные меха и шелка.
На следующее утро, сразу после завтрака, меня вызвал Фал Сивас. Войдя в его кабинет, я увидел Гамаса и двух рабов. Фал Сивас посмотрел на меня из-под сдвинутых бровей и не поприветствовал, как обычно.
— Ну, — отрывисто спросил он, — ты убил Рапаса?
— Нет, — ответил я, — но видел его, разговаривал с ним и мы даже поужинали вместе.
Мое признание удивило Фал Сиваса и Гамаса. Было заметно, что это не входило в их расчеты. Они ожидали, что я стану отрицать, что виделся с Рапасом. Я так и поступил бы, если бы счастливый случай не позволил мне заметить Гамаса, шпионившего за мной.
— Почему ты не убил его? — спросил Фал Сивас. — Разве я не приказал тебе?
— Ты нанял меня, Фал Сивас, для своей защиты, — ответил я. — Ты должен полагаться на мою способность принимать правильные решения. Я не ребенок и не раб. Я считаю, что у Рапаса есть связи гораздо более опасные для тебя, чем он сам. Сохранив ему жизнь и поддерживая с ним контакт, я узнаю многое для твоей же пользы. Если ты не удовлетворен моими методами, ищи себе другого телохранителя, а если ты решил от меня избавиться, думаю, что тебе потребуются несколько воинов. Эти рабы для меня не противники.
Я видел, что Гамас дрожит от едва сдерживаемого гнева, но не осмеливается что-либо сказать или сделать без разрешения самого Фал Сиваса. Он стоял, сжимая рукоять меча и вопросительно глядя на хозяина, как бы ожидая сигнала. Но Фал Сивас ничего не предпринимал. Старый изобретатель несколько минут внимательно смотрел на меня. Наконец он вздохнул и покачал головой.
— Ты очень храбрый человек, Вандор, — сказал он, — но, кажется, слишком откровенен и глуп. Никто так не разговаривает с Фал Сивасом. Его все боятся. Разве ты не понимаешь, что в моей власти уничтожить тебя в любой момент.
— Если бы я не знал тебя, Фал Сивас, я мог бы ожидать немедленной смерти, но ты знаешь, что я тебе полезнее живой, чем мертвый, к тому же ты, вероятно, понимаешь, что я умру не один. Я захвачу с собой и тебя.
Гамас с ужасом посмотрел на меня и крепче сжал рукоять меча, но Фал Сивас откинулся на спинку кресла и улыбнулся.
— Ты совершенно прав, Вандор. Если бы я решил убить тебя, то постарался бы находиться в этот печальный момент подальше от твоего меча. Теперь расскажи, что ты ожидаешь от Рапаса и почему ты считаешь, что эта информация будет
Я взглянул на Гамаса и рабов.
— Это предназначено только для твоих ушей, Фал Сивас.
— Можете идти, — кивнул тем Фал Сивас.
— Но хозяин, — возразил Гамас, — ты остаешься один на один с этим человеком. Он может убить тебя.
— Твое присутствие, Гамас, ничуть не помешает ему, если он пустит в ход свой меч, — ответил хозяин. — Я видел, как он владеет им.
Красная кожа Гамаса потемнела. Ни слова не говоря, он вышел из комнаты в сопровождении двух рабов.
— Теперь, — сказал Фал Сивас, — расскажи, что ты узнал и что подозреваешь?
— У меня есть основание считать, — ответил я, — что Рапас установил связь с Ур Джаном. Ур Джан, как ты говорил мне, нанят Гар Налом, чтобы убить тебя. Сохраняя контакт с Ра-пасом, я смогу узнать о намерениях Ур Джана. Это единственная связь, которая у нас есть с убийцами, и мы были бы плохими стратегами, если бы решили уничтожить его.
— Ты абсолютно прав, Вандор, — ответил он. — Поддерживай связь с Рапасом и не убивай его до тех пор, пока он представляет для нас ценность. Затем… — его лицо исказилось дьявольской усмешкой.
— Я знал, что ты согласишься со мной, — сказал я. — Мне необходимо увидеть Рапаса сегодня вечером.
— Хорошо, — согласился он. — А теперь идем в мастерскую. Работа над новым двигателем продвигается, но я хочу, чтобы ты проверил все, что уже сделано.
Мы вместе прошли в мастерскую. Осмотрев работу, я сказал Фал Сивасу, что хочу побывать в моторном отделении корабля и сделать некоторые измерения. Мы поднялись на корабль. Закончив измерения, я стал искать предлог дольше остаться в ангаре, ведь наполовину сложившийся в моей голове план требовал детального знания всего этого помещения. Как бы восхищаясь кораблем, я обошел его вокруг, в это же время внимательно осматривая ангар. Особый интерес вызвала у меня большая дверь, через которую корабль, очевидно, должен был покинуть здание. Я рассмотрел, как она сконструирована и как закрывается. После этого я утратил интерес к кораблю.
Остаток дня я провел в мастерской с механиками, а вечер опять застал меня в столовой на улице Воинов. Рапаса не было. Я заказал ужин и старался есть как можно медленнее. Он все еще не приходил, мне обязательно нужно было увидеть его. Наконец, когда я уже потерял надежду, вошел Рапас. Было заметно, что он нервничает. Выглядел он еще более таинственно, чем обычно.
— Каор! — сказал я, когда он подошел к столу. — Ты сегодня поздновато.
— Да, — сказал Рапас. — Меня задержали.
Он заказал еду и неохотно поковырял в тарелке.
— Ты благополучно добрался вчера? — спросил он.
— Конечно.
— Я немного беспокоился за тебя, — объяснил он. — Я слышал, что на улице, по которой ты должен был проходить, убили человека.
— Неужели? — воскликнул я. — Наверное, это случилось уже после того, как я прошел.
— Странно, — сказал он. — Это был один из убийц Ур Джана, и на его груди снова обнаружили знак Джона Картера.
Он подозрительно смотрел на меня, и я видел, что он испуган. По-видимому, он боялся мысли, пришедшей ему в голову.