Джон Картер
Шрифт:
Чтобы закрепить дружбу с Птангом, я показал ему несколько приемов, которыми я пользовался во время многочисленных боев. Но я не мог научить его всему и не мог дать ему ту силу и резкость движений, которыми обладал сам.
Ксансак наблюдал за нашей тренировкой, когда Птанг спросил его, можно ли мне встретиться в поединке с одним из тех, кто издевается над ним. Тот отрицательно покачал головой:
— Боюсь, что Дотар Соята ранят.
— Я гарантирую, что этого не произойдет,- заверил я.
— Хорошо. Но ты не должен убивать
— Обещаю оставить их всех в живых. Я просто продемонстрирую им, что никто не выстоит против меня так долго, как выстоял Птанг.
— Договорились. Кто издевался над тобой, Птанг?
Птанг назвал имена пятерых, самых язвительных насмешников, и Ксансак вызвал их.
— Я слышал,- сказал он, когда все собрались,- что вы смеетесь над Птагом, который в поединке уступил рабу. Кто-нибудь из вас считает, что мог бы успешнее противостоять ему? Если да, то я могу предоставить вам возможность испытать себя.
Хор голосов заверил Ксансака, что все готовы сразиться и победить.
— Посмотрим,- сказал он,- но предупреждаю: я запрещаю убийство. Бой должен быть прекращен по первому моему знаку.
Все они дали обещание не убивать меня, и вот уже первый из них приготовился к бою. Я быстро расправился с каждым из них по очереди, нанося уколы и выбивая из рук оружие.
Должен сказать, что они принимали поражение без возражений за исключением одного, которого звали Бан Тор. Он был самым злобным из наемников.
— Раб обманул меня! — заорал он.- Позволь мне сразиться с ним еще раз, и я убью его.
— Нет,- сказал Ксансак.- Он пустил тебе кровь и обезоружил. Он доказал, что сильнее тебя. Если здесь и была применена хитрость, то это — прием, которого ты не знаешь. Тебе вряд ли удастся победить такого мастера, как Дотар Соят.
Бан Тор все еще ворчал, когда уходил следом за остальными четырьмя воинами. Я понял, что из всех перворожденных Бан Тор стал моим злейшим врагом. Но это меня мало беспокоило. Впрочем, я не видел способа, которым он мог бы отомстить мне.
— Бан Тор всегда не любил меня,- заметил Птанг, когда все ушли.- Он постоянно проигрывает мне на турнирах и в состязаниях. Да и вообще он мерзкий тип. Ксансак держит его при себе только потому, что он родственник его жены.
На этом мы прекратили всякие разговоры о Бан Торе, и он пока не трогал нас, но, по всей видимости, затаил обиду и не собирался прощать.
Да, моя жизнь у Ксансака в самом деле чем-то напоминала жизнь фаворита в конюшне, да и, пожалуй, сами Игры перворожденных можно сравнить именно со скачками.
Игры проводились раз в неделю. Дворяне выставляли своих воинов или рабов на состязания по борьбе, кулачному бою, фехтованию. При этом организовывали что-то вроде общего тотализатора, заключали пари. Ставки были очень высокие и страсти кипели, как на ипподроме. Фехтовальные поединки не всегда заканчивались смертью — об условиях боя договаривались заблаговременно. Обычно схватки проводились до
Население Камтоля составляет примерно двести тысяч человек, из которых пять тысяч — рабы. Я получил сравнительную свободу передвижения и много бродил по улицам, но обязательно в сопровождении Птанга. Меня поразило небольшое количество детей, и я поинтересовался у Птанга, почему это так.
— Долина перворожденных может прокормить только двести тысяч жителей,- ответил он,- поэтому количество рождающихся не должно превышать количество умирающих, нельзя иметь детей больше, чем предписано: понаблюдав за нашей жизнью, ты убедишься, что мы убиваем только стариков и калек, поэтому у нас в итоге всегда шестьдесят пять тысяч полноценных воинов и сто тридцать тысяч здоровых женщин и детей. У нас есть две партии, одна из которых требует уменьшения числа женщин и увеличения числа воинов, а другая полагает, что врагов у нас нет и шестидесяти пяти тысяч воинов вполне достаточно. Как ни странно, большинство женщин поддерживает первую партию. По всей видимости, каждая женщина считает себя самой красивой и уверена в том, что уж она-то останется жить.
Вести о моем военном искусстве быстро распространились среди воинов Камтоля. Меня видели в деле всего несколько человек, и остальные были уверены в том, что сумеют победить меня в бою.
Я упражнялся с Птангом в саду, когда туда пришел Ксансак с другим дворянином по имени Настор. Птанг издали увидел их и присвистнул:
— Я еще никогда не видел здесь Настора,- тихо произнес он.- Настор ненавидит Ксансака. Кажется, я все понял,- вдруг воскликнул он.- Если они попросят нас сразиться, позволь мне обезоружить тебя. Потом я все объясню.
— Ладно. Надеюсь, что я сделаю все, как надо.
— Это не для меня. Это для Ксансака.
Когда дворяне уже достаточно приблизились к нам, я услышал слова Настора:
— Так это и есть тот великий фехтовальщик? Я готов заключить пари, что могу выставить против него воина, который сумеет победить его.
— У тебя прекрасные воины,- сказал Ксансак.- Но мой раб сможет постоять за себя. Сколько ты хочешь поставить?
— Ты видел моих людей в деле, а я твоего не видел никогда. Мне нужно посмотреть на него. Тогда я решу.
— Хорошо,- Ксансак повернулся к нам. — Покажите благородному Настору свое искусство. Только не убивать. Ты понял, Дотар Соят?
Птанг и я обнажили мечи.
— Ты помнишь, о чем я просил тебя? — прошептал он. Я сражался не в полную силу и позволил ему обезоружить себя, потому что успел понять, что здесь должно произойти.
— Он — великолепный фехтовальщик,- лицемерно заявил Настор, не подозревая, что мы обо всем договорились.- Однако я готов поспорить, что мой боец прикончит его.