Echo

Шепелев Алексей А.

Они, смеясь и семеня, пересекли Кольцо по диаметру — зайдя зачем-то по ступенькам и к звезде — перешли дорожку и завернули в подъезд дома, где публичный, то есть известный практически всем посетителям Кольца, сортир на 2-м и 3-м этажах.

Дверь ужасно хлопнула (опять пружина!), внутри темно (глаза привыкают), доски лестницы по-идиотски скрипят, пахнет, эхнет… Дверью хлопают, по лестнице спускаются девушки, одна за одной, курят, ругаются… Но всё это, конечно, прикольно!

Блин, на втором закрыли! — провозгласила Кирюха, подёргав двери и убедившись, что они заколочены намертво, а не вибрируют, как

когда на крючке изнутри.

Вот вы видите пережиткки эпохи застоя — общественные сортиры в подъезде, — пояснила экскурсию Джанка.

Отстоя, — пояснила Кирюха, — наверх!

Параша, параша, где ты, моё место!? — у Ю-ю были очень тонкие аллюзии на что-то уголовное и краеугольное.

На третьем один сортир (один отсек) был тоже что ли забит, а дверь второго на крючке. У подоконника девушка:

Там занято, вы за мной.

Кирюха еще дёрнула.

Ну занято!.. — отозвался женский голос, но крайне невнятно и кто-то завозился.

Давно что ль? — вопросила Кирюха к «очереди».

Недавно, блин, до нашей эры, — ответила девица, выплёвывая сигарету, — член она сосёт что ли?!

Девушки засмеялись.

Я например срать хочу, — заявила девушка-у-окна («Фу», — морщилась Ю-ю) — я щас наверно прямо в коридоре нас…

Дверь туалета распахнулась, вывалились чувак с бабищей, под ручку, не очень довольные, но скорее крайне раздражённые. Девушка схватила сумку и зашла.

Вышла, с сумкой: «Ведь в натуре ведь! Обратите внимание — презер валяется» и ушла.

Девушки зашли все вместе, закрылись. Толчок один: Кирюха, взгромоздившись с ногами, раскорячившись, мощно писала на презерватив и на дерьмо предыдущей посетительницы, Джанка искала ей новую прокладку, а Ю-ю рассматривала циклопических размеров окно, громадный подоконник.

Что, Люляка, окошко понравилось?

Большое офигеть и стекло прозрачное, а если кто…

Стекло, стекло дерьмо в очко!

Ага, «если»! — на третьем этаже!

А если вон из того окна…

Кому ты сдалась, отличница! Кстати, из этого самого окошка недавно деваха одна выкинулась. Ну не деваха — ей лет одиннадцать было.

Как же она пролезла?

Да оно ведь открывалось раньше, вот это.

Жива она осталась?

Хм, тебе-то что?! Осталась, только хребет сломала, лежит теперь — всё по фигу.

А она, говорят, каждый день сюда ходила, паслась тут на всех этажах, подглядывала, дрочила на очке, лизала говно, хотела, чтоб её кто-нибудь насадил.

А никто не насадил! — гортанно закатилась Джанка.

Во-во! Трагедия! Жалко птичку, пчёлку Майку!

Ю-ю рассматривала всякие рисунки, подписи и надписи. Её особенно привлекла одна: «Крошка! если тебе 13–17 мне 17 ты красива и хочешь? здесь меня? Мне 17, я тоже крошка, тоже девушка. Позвони <номер>, спр. Ксюху, спрашивает Таня. Всё серьёзно. Потом скажу пароль».

— Что, люля, хочешь позвонить?

Лесбиянка что ли? — искривилась Ю-ю.

Ага, лезбиянка! поди чувырло такое у чувака или срачий интеллигентик какой-нибудь — несчастный, неудовлетворённый, прыщавый гандон штопаный! …или торчок!..

Ничё себе! Да ты вумная как вутка!

Вон на бачке надпись «толчок», где стрелка вниз, а исправлена на «торчок»!..

Девушки топали на остановку по яркому, жаркому солнцу,

по мягкому асфальту. Из новой шикарной автозаправки пахнуло бензином.

«Юкос», «Юкос»… Это у Алсу папаша что ль заведует этим «Юкосом»?..

«Юкос», а наоборот — сок Ю!

Её сок в сортире остался!

А есть сок «Я», суперский такой, мне нравится грейфрутный.

Грейпфрутовый, дурёха, даунита хромосома! Фуфло, засифанский сок!

Может возьмём кассетку, у тебя предки как?

О’кей, только тот раз мы эту купили… «Паприку»-то, туфта какая-то…

Параша одним словом.

Возьмём покруче, не эротику, а порнушку, Люльке про лесбиянок!

Давай тогда канаться, кто пойдёт.

Ну-у! Опять выпадет Ю-ю, и она опять не пойдёт — она у нас, видите ли, стеснительная.

Ю-Ю застеснялась. И улыбнулась глупо.

— В прокате я вчера брала «Есению» и впридачу тоже какую-то эротику, мне уж и в падлу, лучше на рынке — там всем по фигу; Ю, гони бабло.

Подруги уставились на Джанку.

Мы с О.Фроловым (вообще-то его зовут Саша, а «О.Фролов» и «О. Шепелёв» — так мы фигурируем в номенклатуре нашего творческого союза «Общество Зрелища» — ведь «О» намного дебильней, чем «А» — в журнале «Черновик» его даже раз напечатали как «Олега Фролова»; Санич — тоже Саша, более того — классический Сан Саныч, отчество и было модифицировано в прославянскую фамелию, а когда мы с О.Ф. перебрали все её чудовищно извращенные модификации, то кто-то опять назвал его «Саша», но теперь это уже звучало как суперизысканная профанация; не буду воссоздавать этимологию имени «Репа», скажу только, что оно несёт в себе нечто юнисексуальное; и, наконец, главное, что я хотел сказать — какой мозг надо иметь, чтобы придумать себе псевдоним «А.Шепелёв», имея в паспорте вполне приличную, мужественную, ничуть не «шепелявую» фамилию «Алексей Морозов»??!) покупали на рынке, в знаменитом ларьке «у ковров» Ministry «Filth Pig» и Primus «Antipop», маялись от жары и жизни сей. Вдруг из-за ларька мелькнул знакомый жомпелок Ю-Ю…

Уть-уть! — пискнул несколько раз О.Ф.

Можно было подумать, что подзывают уток. Я придумал это междометие для обозначения платонического, лишь с легчайшим оттенком-сладострастия, восторга… А развратная, бессовестная Репа испортила его:

Уть-уть! — развернув весь свой брутальный большой мешок, утробно прорычал-проурчал я, но не сказал, что это своего рода моя сестрёнка; а она меня, конечно, не заметила, что и хорошо, конечно.

(У них) на кассете была надпись от руки: «Практикантка. Лесбо — 13-14-летн.+взросл. NEW». Они запёрлись в квартиру Кирюхи, запёрлись, даже зашторили все окна — было невыносимо жарко, хотя уже почти был вечер.

Девочки развалились в мягких низких креслах, потягивая сок «Я», Кирюха вытащила из холодильника банку пива. После коротких титров показали какую-то школу, уроки, перемены, диалоги — всё по-английски.

Что за фигня! Переводи, Джан, ты у нас англичанка.

Довольно долго мотали все эти школьные деньки чудесные… потом какой-то бар или клуб, две взрослые девахи, три чувака, на машине, приехали домой (всё мотали), разделись картинно, трое стали одновременно развлекаться с одной, а вторая жеманилась, догонялась сама с собой… (Это смотрели с невольным замиранием).