Эдельвейс

Лебедев Andrew

А намек на предстоящие подвиги и последующие награды был самым-самым непосредственным. После овладения перевалом, когда Нойхаузер получил приказ отдыхать, а Пессингер со своими егерями пошел по следам отступавших русских, Грот получил от командира 1-ой горнострелковой дивизии приказ – подняться на вершину Эльбруса.

– Ну что, альпинист! – Грот хлопнул Клауса по плечу, – сходим на вершину?

И Клаус не смог удержаться от того, чтобы не расплыться в самой радостной улыбке. * В элитных частях Вермахта и в Войсках СС для ведения активных боевых действий формировались

специальные "группы". Наступательный бой не велся в составе обычного батальона, полка или дивизии. Для наступательных действий из состава батальонов, полков и дивизий – выделялись так называемые "штурмовые" или "боевые" группы, создававшиеся даже не обязательно из подразделений одного полка. Дивизия Вермахта или Ваффен СС создавала боевые наступательные группы из специально отобранных и наиболее боеготовых рот. Во главе группы обычно ставился командир одного из батальонов дивизии. Свое оперативное наименование боевая (штурмовая) группа получала по имени своего командира. По выполнении боевого задания, группы расформировывались и роты возвращались в свои полки. Прим автора.

У края ледника Уллу-Кам на юго-западном склоне Эльбруса они стали готовиться к восхождению. Основой группы стали двадцать отобранных горных егерей из роты "высокогорников", имевших опыт и навыки скалолазания и хождения по ледникам. Покуда ждали вьючную группу с вооружением и продовольствием, грот отправил группу из восьми человек под командой офицера разведки оберлейтенанта фон Линде в дозор с задачей разведать расположение и вместимость приютов по маршруту восхождения основной группы.

Грот дал Клаусу очень плохую карту масштаба одна стотысячная, снятую и переведенную на немецкий с русской трофейной карты масштаба 1: 84 000. На этой карте были обозначены три приюта – Западный приют, расположенный на высоте 4045 метров, Южный приют на отметке 4100, расположенный на южном склоне ледника и так называемый приют Гастукова, находившийся на высоте 4690 метров над уровнем моря.

Экипировавшись для движения по леднику, и взяв с собой только легкое оружие – карабины к-98 и гранаты, Клаус со своими егерями добросовестно прошел по маршруту.

Выяснилось, что ни приюта Гастюкова, ни Западного приюта в самом деле не существовало. Зато приют на отметке 4100 оказался советской гостиницей "Интурист", совершенно современной постройки, собранной из алюминиевых блоков и к полному изумлению Клауса и его егерей – гостиница имела электрическое освещение и даже центральное отопление. Кроме того, на высоте 5200 метров на Западном склоне горы разведка Клауса обнаружила заброшенную казарму и несколько фанерных домиков с метеорологическим оборудованием.

Произведя разведку, Клаус спустился к основному лагерю и доложил о результатах капитану Гроту.

Чтобы не упустить погоду, Грот решил не дожидаться вьючной группы с тяжелым оружием и продовольствием, но вместе с Клаусом и его высокогорными разведчиками начать подъем к вершине.

На восходе солнца, взяв с собой связиста и рацию, капитан Грот и Линде начали подъем.

С высоты 3600 метров им открывался

величественный вид на вершины Центрального Кавказа – горы Ушба, Дыштау и Коштантау. Впереди на семнадцать километров с Запада на Восток растянулись ледники Гара-Башиш, Азау и Джика-Угон-Кес.

Это было воистину величественное зрелище!

И совершенно фантастически, нереально-апокалиптически выглядело здание алюминиевой гостиницы – посреди пересеченной трещинами ледяной пустыни, оно выглядело как некий потерпевший катастрофу и севший здесь на склоне Эльбруса космический корабль.

Решили идти к этой "космической" гостинице. До нее по прямой было километров десять, с подъемом в шестьсот или шестьсот пятьдесят метров. Пол-дня пути.

С подъемом снег становился все глубже, идти становилось все труднее и труднее.

Грот, как самый опытный и сильный альпинист, шел замыкающим, поставив Клауса во главе группы.

К исходу трудного дня колонна вытянувшихся в одну цепочку горных егерей почти подошла к алюминиевой гостинице. И когда до цели оставалось уже меньше полу-километра, шедший первым Клаус, вдруг присел на снег и знаком показал следовавшим за ним егерям сделать тоже самое.

Клаус поднял к глазам бинокль и ошарашено воскликнул, – там русские!

И как бы оправдываясь, он тут же сказал, – но черт побери, еще вчера их там ведь не было!

Подтянувшийся Грот тоже поглядел в бинокль.

У входа в отель отчетливо виднелись пулеметное гнездо и четверо русских солдат.

Еще двоих солдат в нелепых островерхих буденовках, Грот заметил выше по склону возле фанерных домиков метеостанции.

– Будем отходить? – спросил Клаус капитана Грота.

– Под огнем русского пулемета? – ехидно переспросил Грот, – да они нас расстреляют, покуда мы будем ползти по леднику.

Немного поразмышляв, капитан все же принял решение,

– Мы их перехитрим, – сказал Грот, доставая из кармана кителя большой белый платок.

Он нацепил этот платок на ствол взятого из рук фельдфебеля Шварца карабина и поднявшись в полный рост принялся размахивать им над своею головой.

Жестикуляцию свою он дополнил криком, который должен был по его замыслу привлечь внимание людей в буденовках.

– Останешься за старшего, – сказал Грот Клаусу, – и в случае чего, если со мной что случится, отведешь группу вниз к лагерю.

С тем капитан Грот и отправился к алюминиевой гостинице. В одиночку и в полный рост. Свой карабин капитан оставил Клаусу и белый платок, которым непрестанно махал в воздухе, он держал теперь в левой, поднятой над головою руке.

Клаус и его егеря лежали теперь на снегу, ощетинившись восемью карабинами и одним пистолетом. Но что это было против пулемета, тем более против пулемета у которого было преимущество в высоте?

Минуты томительно тянулись.

Клаус видел, как капитан Грот приблизился к группе русских, видел, как русские окружили капитана и начали о чем-то оживленно говорить.

Но в бинокль были видны только лица, а речь и слова – увы не доносились до Клауса и его людей.

Оставалось только ждать.