Эдельвейс
Шрифт:
– Дэниэль?! – жалобно пискнула она.
– Аника! Не надо! Не делай этого! Не делай того, о чем потом пожалеешь! – яростно кричал Дэниэль, отравляя все вокруг своим предательским холодом. Я зловеще рассмеялась.
– О чем пожалеешь?! Всего лишь избавлю мир от одной дряни! Ты меня не остановишь! Никто! – и вонзила клыки в шею. Весь двор заполнился пронзительным криком курицы. Дэниэль рванулся ко мне, но остановился.
Я втягивала сладкую кровь, чувствуя, как слабеет жертва. Во время трапезы пристально следила за мимикой монстра. Желваки ходили ходуном, ярость,
– Аника! – кричал Дэниэль. – Стой! Прошу тебя!
От его слов становилось еще больнее. Он боялся за нее. Чертов предатель! Да как я могла влюбиться в него?! Закончив с рисованием, последний раз посмотрела в эти мерзкие глазенки и прошептала:
– Прощай, Елена! – занесла руку, чтоб оторвать голову, но тут дикая давящая боль пронзила все тело и голову.
Я отбросила жертву, упала на землю и закричала. Будто тысячи иголок разом пронзили все тело. Обхватила руками голову, стараясь унять боль. В глазах стало темнеть. Сознание медленно покидало меня. Я провалилась во тьму.
Веки будто налились свинцом. С трудом открыла глаза и увидела, что нахожусь у озера. Боли нет, на душе спокойно. Магнус! Только он мог так переместить меня! И точно! Повернула голову направо и передо мной стоял Князь с угрюмой миной на лице.
– Что я здесь делаю? – вопросительно уставилась на него.
– Я не мог допустить убийства, – строго произнес и сел рядом.
– Да? Вот как? – злость зашевелилась и напомнила о себе. – Тоже жалко ее? Или нет, постойте, у нее же дар. Из- за дара? – дерзила, укоризненно сверля глазами.
– Аника, ты не должна была совершить эту ошибку. Ты Жрица, а не убийца!
– Я бы ее и не захотела убить, если бы она соизволила заткнуться! Зачем было всем говорить о метке?! Зачем он ей рассказал?!
– А с чего ты взяла, что он ей рассказал? – спокойный тон Князя еще больше выводил из себя.
– А откуда она узнала? – ответила вопросом на вопрос.
– Аника, понимаешь, если раньше кто- либо был влюблен в вампира, который потом стал предназначенным, то все чувства пропадают. Очевидно, что Елена что- то к нему чувствовала, но потом эти чувства испарились. – Я теперь еще больше запуталась. Получается, один пунктик из обвинений для монстра можно вычеркивать.
– Но они...
– начала, но меня быстро перебили.
– Аника, никогда не ставь чувства выше твоей миссии. Никогда! Ты Жрица! Не забывай об этом! – он отвернулся и нахмурил брови. – Все это тебя отвлекает от важного. Ты не обращаешь внимание на мои подсказки.
Теперь меня Князь упрекает, что я плохая. Чудно! Хотя, это правда. Дэниэль, Дэниэль... Об остальном забыла. Так нельзя. Я только сейчас осознала, что поступила неправильно. Нужно было просто подойти к ней и поздороваться. Надо было показать, что он мой.
– Я поняла, что поступила неправильно. Простите! – опустив голову, тихо прошептала и зарылась
– Дорогая моя, я тебя не виню. Просто помогаю, – искренняя улыбка придала сил. Он прижал меня к себе. – В каждом, совершенном тобою поступке, есть мудрость. Просто в этот раз ты выпустила зверя. – Последние слова отчеканил грубым тоном. Я удивленно уставилась на него.
– Выпустила? Да, я обращалась в ягуара.
– Нет, ты его пропустила через себя. Когда зверь просится на волю, нужно обращаться. А ты дала ему волю в таком обличии. Это опасно. Именно поэтому ты не сгорела и не получила даже ожогов. Потому что зверь вырвался.
Я поняла, о чем он говорил. Ведь, когда она мне крикнула, что не могу удержать предназначенного, я ведь не обратилась, а ярость была бешенной. Я пустила зверя в человеческий облик.
– Но для меня это же не опасно! Он мой зверь. Мы одно целое! – запротестовала, пытаясь встать. Но странная слабость подкосила ноги, и я шлепнулась обратно.
– Это опасно для окружающих. Пыльца эдельвейса есть только на когтях ягуара, а когда ты его пропустила, то она появилась и у тебя. – Я с ужасом в глазах посмотрела на спокойного Князя. Я ж поцарапала ее.
Видимо, Магнус прочел мои мысли. Он лучезарно улыбнулся, обнажая клыки, и добавил:
– По сравнению с тем, что ты хотела ее убить, царапины большого вреда не принесли. Она уже здорова. – как ни хотела, а радости на лице изобразить не получилось.
Тишина и спокойствие улетучились. За спиной послышался треск. Защитники прибежали и искали меня. Но странно, они проходили мимо и продолжали звать, вынюхивать.
– Что это с ними? – непонимающе наблюдала за Елисеем, смотрящим сквозь меня.
– Они тебя не видят.
– Что?! Как?!
– Я позаботился о том, чтобы нам дали спокойно поговорить.
Я встала и увидела Дэниэля. Сердце невольно сжалось, а тело предательски требовало его объятий. Он не смотрел по сторонам, он смотрел прямо на меня и улыбался. Я не поняла, в чем дело. Вроде, они же не должны видеть.
– Он видит меня? – после моего вопроса Дэниэль направился ко мне, я отшатнулась.
– Он твой предназначенный. И видит, и чувствует, – хмыкнул Князь и растворился в ночном воздухе.
Защитники уже ушли. Мысленный канал так и не открыла. Остался только Дэниэль. Он подошел вплотную, сверля холодными глазами. Я не удержалась и расплакалась. Одна, большая часть меня, хотела броситься на шею, другая – яростно сопротивлялась. Монстр мгновенно подошел и стер слезинки. Холодные ладони так бережно взяли лицо, что от удовольствия закрыла глаза.
– Аника...
– прошептал он. – Не плачь. Тебе не идет! – и прижал к себе.
Когда мне говорят не плачь, я наоборот еще больше рыдаю. Какой- то обратный эффект! В любимых объятиях стало уютно, спокойно. Не хочу его никуда отпускать. Мои слезы – это чрезмерная безрассудная любовь, которая выливалась через край. Она не помещалась. Самое главное, я готова опять простить. Наверное, не найдется ничего такого, за что я бы его возненавидела. Наоборот, люблю еще больше. И он это знает.