Эдем 9
Шрифт:
Теперь же… Ада всё равно понимала, что целый век жизни — если быть точнее меньшее века, но не суть — лишь плевок в мировой истории. Стоит только на пару лет вылететь с арены, как снова никто не знает Огненную Бестию. А ведь она когда-то почти голыми руками без всякой магии одолела опасного зверолюда и выжила на подставном бое. А сколько побед потом было сделано… м-м-м… всё уже забыто, всем плевать. Даже если бы поколения не сменялись, то в центре внимания быстро появляются всё новые конкуренты. Хотя… где-то в Анхабари остаётся маленькая табличка с именем легенды. Правда… кто в эти залы ходит… а даже если ходит,
Впрочем, опыт и знания остались, как и шрамы. Руки нет, протез теперь попроще, как и всякого артефактного оружия на девушке — девушке, разумеется, по внешности — нет. Только простенький пространственный артефакт. Всё остальное оставлено, а что-то нагло реквизировано. Да, Око Смирения сразу же после той бойни забрали епископы, отказать которым невозможно.
— Ладно, здесь мы закончили, — довольно произнёс Хранитель, передавая метлу горгулье. — Пойдёшь уже?
— Да, пора бы… хотите со мной? Юбилей всё же, аж две тысячи пятисотый год… такое бывает буквально раз… раз в год.
— Как и любая другая из дат, которым смертные так любят придавать особый смысл.
— Прямо как своему существованию.
— Да, всё так, — улыбнулся голем.
Ада же ещё ненадолго забежала в соседний зал, чтобы полюбоваться на новое пополнение музея. Око Смирения духовенство отжало, но много другого редкого барахла осталось. Особо греет самолюбие собственный уголок. На доске легенд места может и мало, зато в музее его хватает. Теперь все гости смогут узнать, что когда-то на аренах Эдема сражалась Огненная Бестия, Непобедимая Адериин. Непобедимая это конечно сильно сказано, но нельзя же упускать свою возможность переписать историю! Ну и снаряжение здесь же и оставлено. Правда меч Упорный пришлось отнести в отдельное место, всё же он заслуживает своего уголка и не является частью истории лишь одной Ады.
Свежего пополнения в этом месте на самом деле хватает. Относительно свежего, но всё же. Много всего происходит в Эдеме и во всё мире, всё это собирается, сортируется, но… наверное можно догадаться, что уголок Огненной Бестии находится не в отделе истории всей ойкумены, а в зале, отведённом под более локальные события. Здесь же находился поваренная книга Вульфа, картины кошечки Неки, загадочная золотая монетка неизвестной и крайне древней чеканки и… пожалуй то творение, в тени которого будет меркнуть всё остальное. Ведь сам мастер Густав создал здесь копию своего труда: в этот раз так, как задумывал изначально, без потакания хотелкам конечного потребителя.
Изобразить Лансемалиона Бальмуара, вернее Граниира Торвандори в старой его внешности, у него получилось крайне… убедительно. Статный и даже пугающий, прямо грозный весь такой, ну аристократ, одним словом. Очень похож на своего брата, который также носит фрак, более того вкусы младшенького явно формировались под влиянием не только отца, но и старшенького. Это теперь очевидно.
И рабыня… помнится, похожее произведение Ада уже видела при своих первых посещениях. Две статуи до сих пор хранятся уровнями выше. Только там надпись стёрлась, но теперь понятно, кто был заказчиком.
— А помниться я мечтала выйти за него замуж… или хотя бы стать первой женой в гареме… Эх, молодость… — со вполне ожидаемой и понятной печалью произнесла девушка, после чего мельком посмотрела на всё творение Густава целиком: оно не совсем целиком рассказывает историю рода Торвандори, произведение мастера кончается до резни внутри рода.
Но потехе время, а делу… да подождёт, дело не волк, в лес не убежит, а нервные клетки не восстанавливаются. И так уже вон, волосы все седые… Этий бы побрал все эти разборки лариосов. Хорошо хоть в Саросе всё так спокойно… сюда и решила переехать Ада в эти самые нищие и самые волшебные земли, которыми правят зверолюды, но почему-то именно здесь большее всего человечности на квадратный метр.
— Тварь я дрожащая или право имею? — выйдя не поверхность задалась вопросом девушка, хотя глубина её вопроса была не столь велика и вряд ли она терзалась душевными страданиями по поводу убийства старушек. Уж точно она не была душевно больна, скорее просто читала в своё время правильные книги, черпая оттуда опыт и знания, после чего путём рефлексии переосмысливала прочитанное и принимала решение. — Да, я определённо и право имею, и тварь самая дражайшая…
Одно мгновение и вот уже как истинная воительница, Ада выполнила задачу и с добычей в виде бананового пирога со сгущёнкой, шоколадом, сахарной пудрой и Этий его знает, чем там ещё, шла к себе домой.
— Ого, а ты не мелочилась! — раздался знакомый голос, заставивший остановиться и обернуться.
— М? О, Офлея, привет! Ты уже вернулась? Так быстро!
— Приехала только что. А ты куда всё это тащишь?
— Просто тортик… ну ещё пару пирожных…
— Пару килограмм скорее…
— Примерно с пол дюжины упаковок с конфетами…
— С каких пор одиннадцать это с пол дюжины?
— Но не дюжина же… ну ещё так по мелочи…
— По мелочи, что аж в двух руках пакеты. Жопа не слипнется?
— Ой, да иди ты… — отмахнулась Ада и пошла дальше.
— Так я и иду, — Офлея тоже направилась за полуэльфийкой.
Так и шли молча, вскоре стены города показались, затем парочка во внешние кварталы вышла, там уже и здания последние за горизонтом скрылись и шаг за шагом удалось добраться до небольшого неказистого особнячка.
— Зайдёшь хоть? — без особой надежды спросила девушка, которая уже не рыжая, а седая.
— Я хочу сказать кое-что важное, — неожиданно рука северянки легла на дверь, не давая ту открыть.
— Обалдеть, ты в любви собралась признаваться? — в шутку бросила Ада, зная нравы своей знакомой.
— Хочу сказать спасибо. Ты помогала Неке, она часто об этом рассказывала. Спасибо. И извини, что порой вела себя грубо.
— Ну… лучше поздно чем никогда? Да, ладно, не извиняйся. Я как истинная воительница быстро адаптируюсь. В том числе ко всяким скверным чертам характера всяких там горделивых северянок. Так… зайдёшь?
— Кхм… попозже может…
— Ладно, — пожала плечами Ада и в одиночестве вошла внутрь.