Эдгар По
Шрифт:
Летом 1842 года его видели на водах в Саратога-Спрингс, тогда одном из самых фешенебельных курортов в Америке, в обществе одной замужней дамы, достаточно хорошо известной в Филадельфии, чтобы досужие языки немедля принялись на все лады склонять ее имя. Каждое утро в течение недели По приезжал вместе с ней на воды и принимал процедуры.
Поблизости от дома, где жила леди, был сад с большими деревьями и прудами для разведения форели. Туда часто приходил играть какой-то мальчуган; скоро он подружился - и это не просто легенда - с одетым в черное джентльменом со сверкающими глазами и странными жестами, который гулял в саду, разговаривая сам с собой. Вновь и вновь он рассказывал кому-то невидимому одну и ту же историю - что-то о мрачно вещающем вороне
– ----------
(1) Никогда (англ.).
[230]
По возвратился в Филадельфию как раз в тот момент, когда у Вирджинии начались частые кровоизлияния, и сам едва не умер от сердечного приступа третьего за семь лет. Как обычно, потрясение произвело в нем резкую перемену, и он вновь на некоторое время отказался от вина. Поездка в Саратогу по совету и при содействии доктора Митчелла возымела, вероятно, благотворное действие.
На протяжении всего 1842 года - с единственным перерывом, пришедшимся, как и следовало ожидать, на июль и август, - По вел регулярную переписку со своим другом Томасом в Вашингтоне. Касалась она главным образом дел литературных и личных, но более всего - их совместного плана добиться для По заветных благ государственной службы.
Пробить брешь в стене казенного равнодушия они решили с помощью сына тогдашнего президента, Роберта Тайлера, который хорошо знал творчество По. Кампания началась тем, что По с похвалой отозвался об одном из стихотворений Роберта Тайлера. Во время очередного визита в Белый дом Томас довел этот факт до сведения молодого Тайлера и затем написал своему другу: "Роберт Тайлер был весьма польщен, узнав с моих слов, как благоприятно ты отозвался о его стихотворениях. Он заметил, что ценит твое мнение выше, чем мнение любого другого американского критика, в чем я с ним согласился. Убежден, что любая помощь, какую он мог бы тебе оказать, будет оказана с готовностью. Напиши мне откровенно о твоих соображениях по этому поводу..."
Побывав у судьи Блайта, который в ту пору заправлял раздачей федеральных должностей в Филадельфии, По написал Роберту Тайлеру, сообщая, что при дальнейшей его поддержке он мог бы рассчитывать на назначение в городское таможенное управление. Тайлер ответил 31 марта 1842 года, приложив к письму требовавшиеся рекомендации. Как всегда в таких случаях, дело затянулось, будучи к тому же осложнено тем, что фигура президента Тайлера не пользовалась популярностью в Филадельфии, где большее влияние имела противостоящая ему фракция в партии вигов. Мытарства По продлились до ноября 1842 года, и в итоге после всяческих перипетий его прошение о приеме на службу в таможню было отклонено.
[231]
Осенью 1842 года По завязал оживленную переписку с Джеймсом Расселом Лоуэллом. По любил творчество этого писателя и не раз хвалил его в печати. Лоуэлл в это время был весь поглощен подготовкой к дебюту своего нового литературного ежемесячника "Пайонир", первый номер которого должен был появиться в январе 1843 года. По написал ему из Филадельфии: "Я был бы рад присылать Вам каждый месяц какую-нибудь небольшую вещь такого характера и на таких условиях, какие Вы сочли бы приемлемыми на первых порах". Лоуэлл немедленно ответил, что он и сам намеревался просить По сотрудничать с "Пайониром", так как "это позволило бы ему заручиться дружбой едва ли не единственного смелого американского критика... Если бы я не получил Вашего письма, то скоро написал бы Вам сам. Я даю Вам "carte blanche"(1) на любое прозаическое или стихотворное сочинение, которое Вы соблаговолите прислать с одним только исключением..."
"Исключение" подразумевало статьи, подобные той, что появилась в журнале Грэхэма за предыдущий месяц и называлась "Руфус Доус. Ретроспективный критический очерк". Отправной точкой для "ретроспекции" послужили воспоминания По о нелестном суждении, которое Доус высказал в своей газете по поводу "Аль-Аарафа", напечатанного в Балтиморе в 1829 году. Горький осадок, оставленный
Лоуэлла интересовали прежде всего "хорошие рассказы (написанные с фантазией)". За каждое прислан
– ---------
(1) Свобода действий (франц.).
[232]
ное сочинение он обещал платить По 13 долларов. В декабре 1842 года По передал Лоуэллу рукопись новеллы "Сердце-обличитель", предназначенной для первого номера "Пайонира". Тон их переписки по этому поводу весьма характерен.
Лоуэлл: "Мой дорогой друг! Мне следовало написать Вам раньше, но слишком многое отвлекало меня в последнее время, да и писать приходилось так часто, что вид пера и чернил стал вызывать у меня отвращение - поверьте, я просто не мог. Ваш рассказ "Сердце-обличитель" будет помещен в моем первом номере. Г-н Такермэн (и тут, возможно, виновата Ваша статья об автографах) не захотел напечатать его в своем "Миселлэни", и я был рад заполучить эту вещь для себя. Быть может, отказ согласиться с его приговором изобличает во мне человека самонадеянного..."
По (накануне рождества 1842 года): "Мой дорогой друг! Посылаю Вам небольшое стихотворение для второго номера вместе с моими наилучшими пожеланиями. Благодарю Вас за то, что Вы отвергли суждение г-на Такермэна, автора трактата "Дух поэзии", - названного так, видимо, по ошибке, ибо поэзии там нет и духу... Буде сей господин все же примет когда-нибудь одно из моих литературных излияний, мне придется спросить себя, каким пошлым вздором я осквернил бумагу, чтобы заслужить одобрение подобного судьи. Он говорит: "Если бы г-н По соблаговолил писать свои статьи в более спокойном тоне..." На это могу лишь ответить, что ежели г-н Т. будет и впредь так цепляться за свой покой, то он, в конце концов, упокоит свой журнал..."
"Пайонир" вышел 1 января 1843-го с упомянутым рассказом По, однако о "Пенне", который, как мы помним, должен был появиться в тот же срок, не было никаких вестей. И немудрено, ибо он уже окончил свои дни, так и не успев родиться, и уступал место "Стайлусу" - По решил переименовать будущий журнал, сочтя, что таким образом придаст новизны уже известному начинанию. В конечном его успехе он был уверен настолько, что даже отклонил предложение Грэхэма вернуться на старое место, не соблазнившись обещаниями более высокого жалованья и широких прав в руководстве журналом. Судя по всему, Грисвольдом мог быть доволен лишь сам Грисвольд.
В январе и феврале По проводил много времени в
[233]
конторе у Хирста или в доме Томаса Кларка, где всерьез обсуждались планы создания нового журнала. Настойчивые уговоры Хирста и По, ставших к тому моменту лучшими друзьями, и доносившиеся из Вашингтона панегирики Томаса убедили Кларка - издателя, редактора и достаточно обеспеченного человека оказать "Стайлусу" финансовую поддержку. Будучи и писателем и политиком, Томас имел значительное влияние на Кларка, опиравшегося на помощь вашингтонского друга По в приобретении подписчиков и покровителей в высших кругах столичного общества. Тем или иным образом хлопоты о предоставлении По государственной должности, до сих пор не прекращенные, были связаны с будущим журналом. К концу января между По и Кларком были оговорены условия, после чего они подписали контракт с одним из лучших в Филадельфии художником, Ф. Дарли, который обязался снабжать "Стайлус" иллюстрациями.