ЭДИП
Шрифт:
— Не знаю! Будет то, что есть! Нет, будет то, что сочтет нужным наше дорогое правительство и уважаемые тресты и монополии!
— А почему, говоря это, ты дрожишь и потеешь?
— Тут очень
«Спасите!» — хотелось ему закричать, но он только тщетно извивался в стальном объятии держателей. В это мгновение он вспомнил о контакте 67 Альфа. Если попробовать осторожненько нагнуться, просунуться под переднюю стенку машины — может быть, ему посчастливилось бы вытащить этот контакт из гнезда и вставить наоборот… Тогда все минусы будут пересчитаны на плюсы…
Дрожа от страха и нетерпения, Коулмэн, как уж, начал выскальзывать из охвативших его рукоятей, насколько это было возможно. Пальцы его уже нащупали холодную поверхность металла. Внезапно раздался громкий щелчок, двери распахнулись, и два стражника в мундирах ворвались в кабину.
Коулмэна в угрюмом молчании дотащили до камеры. Передавая его тюремщику,
— Мэтью, следи за этим типом, это не просто подрывной элемент, он машину сломать хотел. Представляешь, парень?
— Понятно, — флегматично ответил Мэтью. — Ученые — это самое дерьмо…
— Мало что ученый! Я тебе говорю, это шпион или еще хуже.
— Может, его еще раз проверить?
— Ладно, потом. Ему настукало почти четыреста минусов, представляешь, парень? И такие вот типы преподают в этих, как их там… универках…
— Самое время их всех прикончить, — подтвердил тюремщик и чмокнул так, что жевательная резинка отклеилась от неба. Аккуратно вжевывая ее вновь, он испытующе посмотрел на ученого и взял его железной хваткой за плечо.
— Ты, большевик… чего трясешься? Уже все! Сколько ему вляпали? — обернулся он к стражникам.
— Чепухой отделался, восемь лет.
— Ну ты, старая обезьяна, — заорал тюремщик, звякнул ключом, ногой оттолкнул решетку и двинул профессора по затылку.
Коулмэн с глухим стоном рухнул на каменный пол.