Ее демон
Шрифт:
Демон молчал, не желая нарушать волшебство фантазии Анны, лишь продолжал прикасаться к ней, дурея от собственной смелости, на которую едва ли еще когда-либо осмелится: он способен удержаться и проконтролировать себя сейчас, сосредоточенный на том, чтобы запомнить все происходящее в мельчайших деталях. А после он уже не сможет остановиться лишь на этом. Бастард всегда славился своим контролем над эмоциями и чувствами, всегда умел держать верх над своими потребностями и отвлекаться от них. Никогда не было проблемой возобладать над теми или иными эмоциями. С Анной этот контроль летел ко всем
Анна словно снова была на кладбище в объятьях принца: тело охватывали знакомые ощущения, когда Хасин касался ее кожи, когда пальцы одной руки скользнули в волосы, легонько массируя затылок, заставляя откинуться на крепкую ладонь, невольно чуть выгнувшись. Горячее дыхание опалило открытую кожу горла, но ничто ее не коснулось. Вместо пуговиц на форменном платье, пальцы мягко сдвигали края халата – всего на сантиметр по контуру, но и этого было довольно, чтобы ощутить запретность происходящего. Но как и тогда с Кассианом, так и сейчас с Хасином, Анна не смогла сказать хоть что-то, уплывая на этих ощущениях туда, где разум, стыд и мораль отходили на второй план. Лишь на краю подсознания мелькнула мысль, как же легко она поддается происходящему.
– Расскажи мне, - шепот на ухо, - что ты чувствуешь. Что ощущаешь. Что хочешь. Тебе нравится?
– Да, - выдохнула девушка, не открывая глаз. – Мне…хорошо. Мое тело…оно словно нагревается – очень быстро. Внутри, в груди что-то печет и распространяется по всему телу, опускаясь вниз.
– Сюда? – вкрадчиво произнес Хасин, опуская ладонь на плоский подрагивающий животик, скользнув горячей ладонью под халат и обжигаясь об кожу, которую едва ли прятала полупрозрачная тончайшая ночная сорочка.
– Да. Там словно что-то напрягается, - в попытках не потерять ощущений, но правильно выразить их, Анна прикусила губу и чуть нахмурила бровки.
Хасин, находящийся в непозволительной близости от ее лица с голодом смотрел на эти губы, по которым то и дело скользил кончик языка. Он не был бы нежен, будь у него позволение касаться этих губ, едва ли он проявил бы сдержанность, как, наверняка, сделал брат. Нет. Его поцелуй едва ли был бы легким и ласковым. Страсть – прерогатива Хасина во всех. В любви в том числе. Но ради Анны он постарался бы проявить нужную ей нежность, а уже позже научил бы той страсти, научил обходиться лишь ею, пристрастил бы ее к ней, сделал зависимым, научил бы ее разделять напополам с ним.
Но насколько сладки были фантазии, настолько горькой была реальность.
– Это и есть желание, - едва поглаживая ее живот, произнес Хасин, выбрасывая из головы откровенные картинки, которые сводили с ума своей невыполнимостью. – Желание большего. Сейчас ты ощущаешь то, что и должна ощущать женщина от близости с мужчиной. И это прекрасно, Анна, - нежно улыбнулся Хасин девушке, которая медленно раскрыла глаза, едва он прекратил ее касаться, вновь отодвинувшись и сев напротив. – Многим не дано ощущать чего-то подобного. Многие не разделяют ощущений со своим партнером, теряется острота или еще что-то. Поэтому наслаждайся тем, что чувствуешь, а не бойся этого.
Анна закивала головой и вдруг крепко прижалась к нему, прижавшись щекой к груди
– Но ведь сейчас это был ты, - немного рассеяно заговорила Анна через минуту, не выбираясь из его рук.
– Думала ведь ты не обо мне.
– Нет. Я вспоминала… - девушка неловко замолчала под смешок Хасина, не видя горькой складки у красивых губ.
– Просто ты смогла довериться мне, зная, что я лишь покажу и объясню. Едва ли будешь ощущать нечто подобное, если, допустим, Лео будет прикасаться к тебе так.
Анна лишь рассмеялась на это предположение.
– Мы с ним друзья. Но ведь и с тобой тоже, - все-таки непонимающе заглядывая ему в глаза, протянула Анна.
– Но я ведь для тебя больше, чем просто друг, - мягко улыбнулся Хасин.
– Да, - согласила принцесса, снова склоняя голову ему на плечо, но в голосе просквозила какая-то неуверенность.
Хасин не знал, о чем задумалась Анна, но догадывался, что пыталась переварить то, что в ней просыпалось и менялось. Однако совершенно не подозревал, что девушка смутно пытается уловить какую-то мысль, что неясным туманом вдруг закрутилась в голове, не обозначая себя, но и не давая покоя. И Анна едва ли могла понять, что именно ее вдруг встревожило – слишком много всего происходило в ее жизни сейчас, чтобы быть уверенной.
***
Едва только Анна уснула, Хасин покинул ее комнату, не в силах сегодня оставаться там до утра: как оказалось, его контроль был не таким уж хорошим даже сейчас, в такой малости. Навязчивые картинки все вертелись и вертелись в голове, не отпуская, и демон был не в силах думать о чем-либо еще, кроме своего недопустимого желания. И смотреть сейчас на спящую Анну было пыткой.
К счастью, он прекрасно знал, как избавиться от этого наваждения и сбросить напряжение: Улица Роз станет его спасением и, как подозревал Бастард, еще не единожды.
Дорогой бордель, куда выше уровня той таверны, что однажды смогла увидеть Анна. Большой особняк в дальней части улицы, где были лишь элитные заведения для богачей, а не всякого сброда. Дорогие ткани, меха, посуда, еда. Дорогие Розы, что не стояли на пороге, предлагая себя, а находились каждая в своей комнате. Холеные, умелые, на любой вкус и цвет. И уже не первый раз выбор Хасина пал лишь на одну девушку.
– А вы постоянны в своих предпочтениях, - улыбнулась загадочно хозяйка заведения, лично провожая столь важного гостя к комнате выбранной им девушки.
– Пожалуй, - скупо и сухо ответил Хасин, и понятливая фея замолчала, больше не докучая мужчине.
– Приятной ночи, - поклонилась женщина Бастарду и ушла, оставив его у дверей нужной комнаты.
Хасин нажал на ручку и вошел в комнату. Темноту разгоняли свечи, создавая интимную атмосферу и наполняя комнату слабым запахом роз. Большая кровать по центру вся в легких полупрозрачных разноцветных тканях, что накрывали ее балдахином. Толстый ковер под ногами. Тут и там стояли вазы с теми же розами. На столике в углу несколько бутылок вина и ваза с плодами савойи.