Ее монстр
Шрифт:
Игерь обеими руками вцепился в безжалостную ладонь-удавку в тщетной попытке оторвать ее от своей шеи, скованной ободом скафандра. Взгляд, устремленный на мучителя, полыхал ненавистью. Словно мужчина понимал: пощады не будет. И знал почему…
Спотыкаясь на дрожащих ногах, устремилась к этим двоим. В голове полное отсутствие мыслей, только глухое отчаяние. Никакого прогресса с амиотами! Едва начинает казаться, что хоть какой-то контакт устанавливается, как Седьмой все рушит проявлением откровенной жестокости и полным пренебрежением к чужим потребностям.
Подбежала
– Я предупреждал.
Опешила от непонимания. Что он хотел этим сказать? Он же к Игерю обращался, не ко мне.
В тот же миг к землянину протянулась и вторая рука монстра, схватила за волосы и рванула вверх. Я еще только набирала в легкие воздух, а Седьмой уже надорвал ворот скафандра, сдирая его, словно шкуру освежеванного животного.
– Не надо! – взвизгнула, не думая о последствиях, в отчаянии стиснув тело амиота обеими руками.
Еще и головой в его грудь уперлась, соприкоснувшись щекой с измазанной грязью кожей. Собственное прерывистое дыхание, губы, бормочущие впритык к его коже, дико стучащее сердце, трепещущая от эмоций грудь, вжимающаяся в жесткое тело, – всего этого я не замечала в тщетных попытках оттолкнуть амиота от его жертвы.
– Ему просто плохо! Не хотел обидеть.
Так же внезапно, как накинулся, Седьмой разжал пальцы. Механик, хрипя и стеная, рухнул на песок. Вернее, на поросль из цветных кристаллов. Тут же шарахнулся в сторону, вскрикнув от страха, что их визуально острые грани его ранят, – без защиты скафандра мы уязвимы.
Пристальным взглядом проводила плюхнувшееся вниз тело, с напряжением ожидая последствий падения. С облегчением выдохнула – кристаллы как обычно сплющились, не принеся вреда. И не сразу обратила внимание на действия Седьмого – монстр переложил руки на меня! Но вопреки опасению не стиснул подобно горлу Игеря, а только придержал, сохраняя ровно ту степень тесноты между нами, что задала я, пытаясь сдвинуть его с места.
Опасность и неоднозначность ситуации обрушилась ворохом острейших ощущений. Столь сильных, что я прохрипела внезапно осипшим голосом:
– Не надо…
На большее меня не хватило. Слова закончились, а мысли испарились, растворившись в волне смущения. Тонкая броня скафандра словно вообще отсутствовала, и распластанной по мужскому телу грудью я отчетливо ощущала его рельеф. В сравнении с моим оно казалось таким твердым… И близким…
Незнакомое ранее ощущение!
В ошеломлении перестав слышать даже звуки, подняла взгляд к лицу амиота. Он смотрел на меня с неменьшим изумлением, задержав дыхание. На какой-то бесконечно долгий миг мы замерли в ступоре. Но едва этот факт пробился к моему сознанию…
– Отпусти, отпусти! – зачастила и заерзала, пытаясь отодвинуться.
В памяти всплыл диалог с Игерем о медикаментах. Возможно, среди спасенных со звездолета ресурсов есть аптечки?
Мгновением позже амиот стремительно переместился к ранее обсуждаемому с механиком контейнеру, а я с трудом устояла на ногах. Крышку он буквально сорвал, видимо, не считая нужным возиться с замком. Резким движением вытащил бутылку с водой и знакомую корабельную аптечку. Вот что значит – видеть мысленный образ! Достал именно то, что было необходимо. И все это с каменной миной!
– Пить.
Протянул мне воду, подождал, пока я решусь ее взять. Потом небрежно, не удосужившись оглянуться на настороженно наблюдавшего за нами Игеря, швырнул в его направлении аптечку. Попала она точнехонько в лоб, заставив механика сморщиться от боли.
Мое импульсивное желание прийти на помощь пострадавшему остановил сам пострадавший. Суматошно замотал головой, явно не желая моего приближения. Взглядом указал на спину амиота, который снова отвернулся, сосредоточившись на содержимом контейнера. Глаза полыхали лютой ненавистью – механик точно затаил злобу. Если ему подвернется возможность навредить нашим похитителям, он ее не упустит.
Опомнившись, Игерь отвел взгляд от Седьмого и торопливо вскрыл герметичный пакет. Порылся в упаковках, читая надписи, выудил какое-то лекарство. Вслед за Игерем и я решила не изменять своим намерениям, решительно двинувшись вперед. И штурман напрасно напрягся – игнорируя его очевидный испуг, я уверенно выхватила из аптечки нужный препарат и отошла к кулем сброшенному на землю, глухо постанывавшему второму пленнику. Встретившись с его серыми глазами, хмуро нас изучающими, протянула лекарство.
– Возьмите, это обезболивающее. Станет легче.
Оказавшись рядом, рассмотрела нашивку на воротнике формы, видневшемся в горловине скафандра. Военный! Подобно мне, он относился к службе внутренней охраны станции.
– Себе оставь, – презрительно скривился недавний коллега, отталкивая мою руку. – Пригодится, когда амиот тебя оприходует.
Опешила, не понимая, почему он злится. Ничего же плохого не предложила! И что за намеки?!
– Не пугай ее, – откуда-то из-за спины раздался приглушенный голос Игеря. – Не в ее силах изменить хоть что-то, если хочет выжить.
– Такую разве испугаешь? – со злостью отмахнулся незнакомец. – Не зря о ней и Доране столько разговоров было. Бывалая! Ради своей шкуры по костям пройдет и монстром не побрезгует. И подстилкой ему станет, забыв о погубленных этими тварями сородичах! – Он заводился все сильнее, голос мужчины звучал громче, а я стояла, онемев от шока и омерзения. – Ну да, жить захочешь – еще не так раскорячишься. Готова с дикарями под первым кустом кувыркаться? Только зря мечтаешь, что жалкую свою жизнь таким способом убережешь! Конец один, что у нас, что у тебя – попользуются и сожрут.