Ее сердце
Шрифт:
Санни приложила руку к левой стороне груди, и по ее радостному лицу пробежала легкая тень. Или мне показалось?
Девчонка затушила окурок и спрятала его в карман.
— В камине сожгу, — пояснила она, спрыгивая с подоконника, и снова улыбнулась: — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на то, что должно, принято или положено. Так коротка, что мы можем позволить себе прожить ее так, как нам хочется, а не так, как требуют другие.
Слышать такие сентенции от ровесницы было дико. Но я почему-то не сомневался — Санни знает, о чем говорит. Кто может похвастать тем, что за пятнадцать минут дважды вогнал в ступор Скорпиуса
— Ладно, загрузила я тебя. — Санни панибратски шлепнула меня по плечу.
Я от неожиданности прянул в сторону, а Санни посмотрела с интересом:
— Приходи к нам в субботу. Будет весело.
— Куда «к нам»?
Санни пожала острым плечиком:
— В нашу гостиную. Пароль — «Don’t worry, be happy».
И пошла прочь, сунув руки в карманы мешковатых джинсов. А я смотрел на ее сутулую спину, изо всех сил пытался вспомнить ту дурацкую песенку, что мы пели в поезде, но в голове крутилось ехидное: «Его даже к Санни не пригласили!»
Как же я ждал ту субботу! Неделя пролетела в тумане волнительного любопытства. Что же такого происходит по субботам в барсучьей норе, что потом половина студентов ходят, как обдолбанные Веселящим зельем? А может, они на самом деле чем-то таким накачиваются?.. Терпение, твердил я себе, скоро все узнается.
Пожалуй, никогда еще я не был таким рассеянным. На зельях чуть не взорвал котел и впервые в жизни получил «О». Даже рычание трезвого (!) и, как следствие, злющего на весь мир Поттера, даже ехидные замечания профессора Грейнджер («Мистер Малфой, я и не подозревала у вас такой извращенной фантазии!»), когда я вместо положенного цыпленка трансфигурировал из куриного перышка невообразимое зубастое лысое нечто, не произвели на меня должного впечатления.
В Большом зале я непроизвольно отыскивал глазами вихрастую макушку и кривоватую сияющую улыбку, отмахиваясь от навязчивых замечаний сокурсников: «Скорп, ты не заболел?», «Неважно выглядишь, Скорп!», «Может, тебе к Помфри сходить, что-то ты сам не свой!»
От души хохотал, услышав, как на отработке в Зале наград вечно неуклюжая Санни расколотила какой-то кубок, и при попытке починить его простеньким «Репаро» у нее почему-то получилась бутылка огневиски. Бутылку Филч реквизировал, и, надо думать, нашел ей достойное применение…
И вот — суббота. Чтобы сбежать от назойливых расспросов и перманентных предложений сходить в Больничное крыло, я оделся потеплее и все время от обеда до ужина прошатался в окрестностях замка. За ужином глотал куски почти не жуя и даже не очень разбирая, что ел. И постоянно спрашивал себя — с чего я так мандражирую? Не на свидание иду, в конце концов.
Долго не мог решить, когда идти. Времени Санни не назвала, а я по дурости не спросил. Выждал час после ужина, просидев с книгой у камина, а улучив момент, когда в гостиной стало поменьше народу, подхватил мантию и с самым равнодушным видом, на какой был способен, направился к выходу. Краем глаза отметил несколько внимательных взглядов, направленных в мою сторону, и в который раз порадовался своей репутации высокомерного одиночки.
К гостиной Хаффлпаффа шел нарочито медленно, стараясь сохранять выражение лица «я мимо проходил». По счастью, знакомых мне по пути не попалось.
Толстый монах встретил меня сварливо:
— Еще один заявился! Ох уж эта Санни, тащит в Дом всякую
— Ходили и ходить будем! — Отрезал я и назвал пароль.
Не переставая разоряться, портрет отъехал в сторону, я шагнул через порог… Лицо обдало жарким каминным теплом, в нос ударил запах пива, кофе и чего-то копченого.
— Oh mother tell your children
Not to do what I have done, — Сидя на полу у камина, Санни пела незнакомую мне песню, перебирая пальцами гитарные струны.
Spend your lives in sin and misery
In the House of the Rising Sоn! — Меланхолично подтягивали несколько нестройных голосов.
Народу было много. Хаффлпафф собрался, наверное, в полном составе. Солидная компания райвенкловцев облюбовала длинный диван у стены — сидя едва не друг у друга на головах, они неспешно потягивали пиво и с самыми глубокомысленными физиономиями тихо переговаривались. В кресле у противоположной стены царственно восседала старшая Уизли, держа бутылку пива, как королевский скипетр, а ее братец и оба Поттера доберманами развалились на полу у ее ног. Все круглые желтые пуфики были заняты, и большинство народу, в основном парни, предпочли пол — поближе к Санни и к ящику с пивом.
— And it’s been the ruin of many a poor boy
And God I know I'm one. — Санни закончила песню и заметила меня: — Скорпи! Ну наконец-то! Я уж думала, ты не придешь… Проходи, что стоишь, как неродной?
Определенно, сюда стоило прийти хотя бы ради того, чтоб увидеть ошарашенные физиономии Розы и компании.
— Санни, ты… — От возмущения Хьюго даже заикаться начал. — Ты… пригласила его?!
— Ну да, а что? — Пожала плечами Санни, отхлебывая пиво.
— Ты с ума сошла! — Взвилась Роза. — Это же Малфой!
Санни беззаботно рассмеялась в ответ:
— Да брось ты, Роз! Места всем хватит! Скорпи, не стой столбом, в ногах правды нет, она в другом месте, пониже! Лови!
Я едва успел поймать летящую в меня бутылку пива. Вот так, гриффиндорское чучело, ходил и ходить буду.
Санни снова взяла гитару и ударила по струнам:
— One, Two, Three O’clock, Four O’clock rock, Five, Six, Seven O’clock, Eight O’clock rock. Nine, Ten, Eleven O’clock, Twelve O’clock rock… — We’re gonna rock around the clock tonight!— Подхватили остальные…
А я снова почувствовал себя в купе Хогвартс-экспресса…
Мы разошлись под утро. Первыми «отвалились» Райвенкло, уснули вповалку на своем диване. Барсуки уползали в свои спальни постепенно — им хорошо, они у себя дома. Дольше всех держались гиффиндорцы, но часам к четырем утра Роза уже мирно дрыхла, свернувшись в кресле большой рыжей кошкой, младший Поттер тоже клевал носом. У камина вокруг Санни остались изрядно накачавшийся пивом Джеймс, меланхоличный Хью, который всю ночь пил кофе, трое хаффлпаффских старшекурсников и я. Ближе к утру в гостиной стало холодно, и мне волей-неволей пришлось выползти из облюбованного в самом начале вечеринки угла поближе к камину.