Ее Высочество

Орловский Гай Юлий

Принцесса так и сидит, как испуганная птичка под грудой веток, Фицрой отбросил их в сторону, принцесса даже сейчас не рискнула встать, поглядывая на меня опасливо, все-таки обещал удушить, но я милостиво кивнул, и она со счастливым всписком бросилась Фицрою на шею.

В сердце моем шелохнулась черная зависть, когда он снова посадил ее впереди себя, а она прижалась всем телом, счастливая и довольная, еще не знает, что прижиматься ко всем мужчинам нехорошо, неправильно, сейчас ею руководит всего

лишь инстинкт начала пробуждения женственности…

Мы проехали всего несколько миль, когда Понсоменер впереди остановился и торопливо замахал рукой, подзывая всех как можно скорее.

На дороге между стенами леса справа и слева идет настоящее сражение, я не поверил глазам, но около сотни конных уламров сражаются с крупным отрядом из Нижних Долин и, как мне показалось, уламры постепенно побеждают.

– Мастер, – сказал я быстро, – одолжите на минутку посох…

Рундельштотт тут же сунул его мне прямо в руку. Я соскочил на землю, оперся спиной о ствол дерева для устойчивости и, положив посох на плечо, тщательно прицелился.

– Давай, – сказал Рундельштотт яростно, – уничтожь этих… мерзавцев!

Понсоменер смотрел на меня так, словно только что проснулся. Я уловил момент захвата цели, нажал на выдвинувшуюся скобу.

В плечо легонько толкнуло, а ракета вылетела с дымным следом и пошла, набирая скорость с каждой долей секунды.

На поле боя никто не заметил, а мы смотрели, как дымный след оборвался в груди командующего отрядом уламров. На его месте вспыхнуло расширяющееся кровавое облачко, а вместе с ним разнесло на более крупные куски около десятка то ли младших командиров, то ли телохранителей.

– Есть! – сказал я. – Мастер, там еще заряд… Последний, но разве мы не на родной земле?

Среди уламров наступило замешательство, а воодушевившиеся нижедолинцы перестали отступать, качнулись и пока что неуверенно, но попробовали перейти в контратаку.

Вторая ракета ударила уламрам в тыл. Вверх взлетели окровавленные клочья, а взрывная волна бросила на землю десятки воинов.

Началась паника, многие бросились бежать, кто-то вообще ронял оружие и скидывал тяжелый шлем, а нижнедолинцы с победными криками пустились в погоню.

Фицрой вздымал меч и воинственно орал, а принцесса трусливо прижималась к его груди, ища защиту от дикого крика у существа, которое как раз и орет так страшно.

В контратаку повел рослый всадник на горячем красном коне, доспехи кожаные, но в какой-то миг из-под шлема выбились черные как смоль длинные волосы, что показались мне черным пламенем, и я закричал:

– Гекара!

Она оглянулась, некоторое время мчалась со своими воинами, отдавая им приказы, потом повернула коня ко мне, молодая и широкоплечая, а я с удовольствием смотрел ей в лицо, полное энергии и силы.

– Снова ты? – спросил я. – На этот раз это мы тебя спасаем от разгрома.

Она ответила зло:

– Какого разгрома? Мы всего лишь перегруппировывались!

– Ну да, –

согласился я миролюбиво. – Я так и подумал.

Она окрысилась:

– И нечего тебе тут! Подумаешь, колдовскими штучками ударил! Да еще в спину!.. Нечем хвалиться.

– А я и не хвалюсь, – ответил я еще миролюбивее. – Ладно, собирайте тут трофеи, а мы поехали.

Она сказала резко:

– Трофеи соберут без нас. Мы же не на прогулку вышли, Орландия выслала нас навстречу!

– Как это? – спросил я. – Она знала, по какой дороге будем возвращаться?

Она помотала головой.

– Нет, потому послала восемь отрядов по восьми дорогам. Я выбрала эту.

– Почему?

Она пожала плечами.

– Это был самый глупый вариант, а так как командуешь ты, то явно поедете по ней.

– Значит, – сказал я, – и ты малость прибабахнутая. Иначе бы выбрала дорогу получше.

– И ошиблась бы? – спросила она презрительно. – Нет уж.

– Вообще-то, – сказал я, – прибабахнутые выигрывают там, где нормальные терпят поражение… Эй, Фигельмигль… тьфу, Фицрой! Курс на Санпринг! Уже по прямой и без всяких прыжков в сторону.

Она спросила с недоумением:

– Что за Фигельмигль?

– Фицрой, – объяснил я. – Выяснилось, что это его тайное родовое имя. Он принадлежит к древнейшему роду, у которого все права на престол в его королевстве, и вот чтобы его обезопасить, главы кланов назвали его Фицроем и на время выперли из страны.

Она округлила глаза, повернулась в сторону Фицроя, а он, с прижавшейся к его груди принцессой и не подозревая о моем коварстве, послал коня вслед за Понсоменером.

– Вот уж не подумала бы…

– Хорошо скрывается, – согласился я. – Я вообще-то подозревал, что он – принц в изгнании, а он, оказывается, принц на сохранении!

Картер вздрогнул, когда я влетел во двор на взмыленном коне, бросился навстречу.

– Глерд…

Я сказал резко:

– Быстро к королеве!

Он впервые не поправил, что не к королеве, а к ее величеству, почти побежал к главному дворцу, а по взмаху его руки сразу несколько гвардейцев ринулись справа и слева, не позволяя никому приблизиться.

В коридоре на третьем этаже навстречу метнулся один из старших слуг.

– Ее величество проводит совещание!

Картер бросил властно:

– Знаю.

Гвардейцы у двери королевского кабинета подтянулись при виде Картера, а он прошагал быстро и напористо. Слуга не успел, заколебавшись, распахнуть перед ним створки, Картер толкнул сам, вошел, весь в сверкающих доспехах, а я вдвинулся за ним.

Королева сидит в тронном кресле, устало откинувшись на спинку, рядом с нею Мяффнер, а за столом Брандштеттер, Иршир, Джуэл, Кливард, Финнеган… Все оглянулись с неудовольствием, только на лице королевы промелькнула целая гамма чувств, начиная от страха и заканчивая отчаянной надеждой на чудо.