Эфемериды

Есепкин Яков

* * *

То ли кровь, то ль воскресный тернецРазошлись, что и певчим тлести,Мы плели Иисусу венецИ его не могли доплести.Но еще наши раны свежиИ с перстов изливается кровь,Стоит рая убитый по лжи,Мы прешли чрез сию нелюбовь.Богоносных не ждут на пиру,Много знают они и молчат,Потому нас гнушались в миру –Эти крестные раны точат.А начнут колокольцы звонить,Серебрясь о багряных верхах,И Господь не велит обвинитьНас во кровью сомытых грехах.

* * *

Нас предали, не вымолвить измену,Юдольно чаша муки тяжела.Величия означили мы ценуИ кровь сквозь смерть струями протекла.Судить не разрешат их, поеликуОни как все и носят мрак внутри.Огнем сбивает зарев земляникуИ ты с огнем тоскливым не смотри.Бессмертие позором попирая,Лобзанья святотатские горятНа тех звездах, которые, играя,Слезу алмазным воском золотят.Сгорел и я, когда на сердце пепломНочь выпалила твой цветочный рот.Но все ж не плачь, в безумии ослепломНе узришь этих темных позолот.Пылает над тобой багрянец нежный,Лишь Бог страданье мог благословитьИ образ мой по смерти белоснежныйВплести в тебя, как траурную нить.

* * *

Это

мы, это мы вопием,Это, Господи, наши цвета,В алтаре благодатном ТвоемНаша горняя кровь разлита.И недольно по лжи умирать,Пред купеческой чернью говеть,Так нельзя им одно измаратьГолубую ль, багряную цветь.Захотят васильки угасить,А, гляди, новый цветик горит,Выйдет смерти верхами косить –Все узрят нашу кровь-лазурит.

Лед нефрита

Закрыла нефритом дубравуЛиства, три осины АхиллБогеме пустой на забавуВ алис заводных обратил.По воску ланит МельпоменыЛилейные слезы текут,В лечебнице – пепел Селены,И Лектором врача рекут.Высокая длань психиатраВитиям упасть не дает,Обвальная сцена театраНад бездною лет восстает.Пред вечностью бледночервоннойПлывет астенический свет,А чудная кукла МадоннойНе станет, и Марсия нет.И мастера нет, чтобы древоОпять превратить в матерьялИ жертвою сделать иль девой,Ища золотой идеал.Магический лед оживитсяРождественской ночью, когдаНам ангел Господень явитсяИ лед будет красить Звезда.Сколь мало на хвое игрушек,Сколь мало иглице огней,Ей мертвых добавится ушекИ матовых красных теней.Порфировой влагою млечнойИх нощный огонь окропит,Затеплит окариной течнойПока Богопервенец спит.Мы сами витые свечницыУкрасим слезами-тесьмой,Смотри, яко райские птицыКлюют огоньки над сурьмой.Нефрит наш рождественский ясенИ багрием вечным покрыт,Еще неизбывно прекрасен,Виждите червовый нефрит.Бывает в миру лишь урочноТакие крашенье и мгла,Ваятельство наше бессрочно,Иглу затмевает игла.А буде сияния длятся,Каждит эта зелень в свечах,Те девы на святки явятся,Красуясь о горних лучах.

* * *

Как юродивый правду речетИ прислужник отмоет покои,Вдов утешных туда завлечетПересвет – целовати пробои.Серебристые кажут глазкиВо садах провисающих вишни.Княжий зрак исчернил образки,Тьмы возлиты и слезы излишни.Поздно плакать над жалкой судьбой,Тще алкать небоцветного Слова,Время Смерти ответить рябой,Нас терзавшая грация вдова.Были рубища эти худы,Только злато уста изливали,Превились горицветом лады,Из каких звезд арму добывали.Ни псалмовия некому петь,Ни за мертвых речи и возвиться,Яко с родом греховным успетьПоложили – и дико резвиться.Мрамор, мрамор в очницах, смотри,А о славе певцов разве хорыАнгелочков узнали, гориЯрче, пламень, каждитесь, Фаворы.Нету елей здесь, будут горетьОзолотные маковки башен,Оглашенным еще умеретьМожно в рае, сколь маком он гашен.А что нет сего, чудный обманМало значит, мы алые макиНапасли, и в Господний карманМак набился пред цейские зраки.Дела в мире начать не могли,Завершить вседеяние далиНам великие те ангели,Вместе бредники мы соглядали.Течь тартарская сбила часы,И блажные столпились у морга,Дабы маршевы смерти басыСберегли нас для жалкого торга.Страшно почести их тяжелы,Постарайся, елико возможно,Оглядеть на поминках столы,Может, спирт напитал, что преложно.Возмечтали стези проторить –Да стопы затекли в формалине.В нем и будем с тобою парить,Как две чайки на Божьем помине.

* * *

Мы одни правоверно служилиАнгелкам, злать вия на листы,Не беда, что раскраски изжили –Васильки на могилах златы.Нет кистей, а чернила виются,Ах, Господь, эти литьи в крови,Зря теперь фарисеи смеются,Им не снесть безответной любви.Но как грянут архангелов трубы,Мы явимся во блеске венцов,И лишь наши превитые губыВсё рекут за музык и певцов.

Архаические опусы

Второй фрагмент

Богородицын лик отобьется в цветках,В черных розах мелькнет и огнистых ромашках,Всеисплачем тогда жизнь свою в рушниках –Что уж плакати днесь о цветочниках-пташках.Их пуховый раскрас тяготил небеси,Ихний пух прибивал черневые лазори,На крови Иисус, у Господе спроси,Буде есмь вопросить чудный шанец у мори.Чуть жили в прахорях снег-царствий моровых,Минул житийный сон ан ведь мы и не жили,Слезы пролили впрок за предтечей живых,Да без нас родичи в изножиях вражили.Только слез пролитых эти снеги черней,Прославление здесь и хула неуместны,Поелику слегли, не сыскать и теней,Страстотерпцы в чаду, имена их предвестны.Кармен, Кармен, твоя ль разлетелась тоска,Не печалься, огонь разрушает и стены,Мимо жизни ползут со виска до вискаЗмейки чермных земель, достигаючи пены.Ах, сочельники мы привечали всегда,Рождество ли мело по вечерним пролеткамИль в крещенье Господь серебрил неводаИ зерцалы темнил небезвинным красоткам.Божевольная смерть, во пировой судьбеНе гаси очеса – узрят чады сквозь веждыПо чумном питии, как неможно в божбеЧеловекам сносить апронахи-одежды.Наши стогны, Господь, стали бутом пустым,Дикий взрос виноград в Ботаническом саде,Горбой статию, виждь, не пришлись мы святымИ у ноженек Тя отстенаем во аде.

* * *

Под наперстками иглы вонзает в рядноСквозь имперскую платину зарев,Поелику нам было изведать даноИ всемилость, и гнев этот царев.Тяжек он и неможно его перенесть,Но терпи, венцеизбранный брате,Значит, будем одесно с алкеями есть,Водку сладкую пить на карате.Вижди блюда царские и вина вдыхай,Ароматы сие благовонны,Меж смурными безумцами тенью порхай,Где стульницы от лядвий червонны.Там горят черносливы о нежной икре,Здесь тунец розовее стерляди,Преядают царевны в чумном серебре,Им трапезу сервируют бляди.Я молчал дольше Бога и горше, сейчасВремя речь, паки розные термыИзлучают бессмертие, где Комитас,Розы вьет пусть слезой Даздрапермы.Се и стали бессмертные, мертвым легкоВоевать с юродными купцами,Что летают валькирии днесь высоко,Над алмазными рдятся венцами.Залетайте-ка нощно к свечному столу,Много

ль вы погубили одесных,Вместе будем травиться, не Дант ли в углуСпит и видит альковниц чудесных.Фри успенные пудрами серебро бьют,Мел восковием красят, уловкиИх опаснее смерти, кого не вспеют,Жечь ему льдом чрез кровь сервировки.Русских Лиров с небесным огнем не сыскать,Всё привратники либо холопы,И воителям славы не должно алкать,Не порфиры в ходу, а салопы.Погибает всечасно, кто Богом любим,А мирские потравы излишни.Мы с тобою еще со столов доедимТе гнильцой золоченые вишни.Нам объедки опричнины в топкий закатПоднесут, в тьму загробных сияний,Пусть булаты сверкают у призрачных вратИ не жаждет никто подаяний.Ибо смертная гнилью горя полоса,Леденеющей тканью закатной,Переливные наши прожгла голосаКровотока струей невозвратной.

* * *

Жертвенною кровью иноков святили,Мертвых страстотерпцев ждать ли на балы,Сиро во пиру им, тщетно и златили,Днесь еще ломятся ядные столы.Ах, Господь всеправый, были мы велики,Выцветшими лбами бились о Порог,Где мироточатся ангельские лики,Там и в Смерти хватит инокам дорог.О главах державных чермные тиары,Паки на Великдень золотом горят,Но лишь нам открыты Божии муары,Ангелы со нами тихо говорят.

Из Демоса

И медленно планетная природаРазделась до кабального ядра,Дубы гнетет лазурная свобода,Так грянула осенняя пора.Могила сокрывает лишь позораОсповницу на выверенный срок,Лужению холопского разораНе властен бойной славы кровоток.Красна еще магическая трасса,Но зной уже взорвался на летуИ так нависла солнечная масса,Что ангелы забыли высоту.Уран, Нептун, Плутон горящий очиСледят, а май сравнялся с ноябрем,Светя дугой вальпургиевой ночиПоклонным осыпающимся днем.Закаты над сиреневой паршоюОгромны, перед снегом на водеИ мрак прият оплаканной душоюСейчас, когда ломает жизнь везде.Чермы шагов не помнят Командора,Им каменной десницы не страшноПожатье, небеса голеадораСловесности новейшей, за виноЛазурное, дешевое, дурное,Разбавленное снегом ноября,Четвергом отравленное, хмельное,Червенное, иродного царяПозволившее узреть спиртодержцу,Нельзя ли вновь молиться за него,За Ирода-царя, как громовержцу,Дарующее синих торжествоМолний высотных, жертвоприношеньеСвершавшего честно, сейчас корят,Быть может, впрочем, каждый разрушеньеСвое усугубляет, хоть дарятЕму нектары ангельские нынеСлужанки Гебы милой, исполатьХозяйственности горней, ворогинеЧеремной мы ответим, но полатьЕще худая терпит нас в затвореДиавольском, еще мы не прешлиСукно и сребро, паки в чурном ореПием свое горчащие куфли,Одно теперь полны куферы этиСребряные с лепниной колдовскойЧетверговым вином, какие нетиНас ждут, вдали узнаем, из мирскойТризнящейся юдоли время свечиНочные выносить (сам КомандорБыл поводом к неровной этой речиО Веничке, похмелие не вздор,Не выдумка досужая, народнойПривычки летописцу и певцуБессмертие даруем и холоднойАидской водки штофик, по венцуИ воинская честь, успенной славыХватится коемуждо, веселоГуляй, братия, паки величавыМы с ангелами, Божее челоНе хмурят небодонные морщины,Елико наши пиры о свечахОдесные, нет Божеской причиныПечалиться мертвым, у нас в речахВсеангельская крепость, ПетушкамиНе кончится дорога, но сейчасВальпургиева ночь, со ангелкамиШлем ёре свой привет), небесный гласЯ слышу, Фауст, скоро о морганахЯвятся черемницы, сребра имВсё мало, на метлах иль на рыдванахСпешат быстрее, гостьям дорогимЧеред готовить встречу, их задачаПростая, нет в венечной белизнеУрочности, хоть червенная сдача,А с нас им полагается, в винеПечаль былую вечность не утопит,Готическая замковость пускайСегодняшнее время не торопитНа требницы, пока не отпускайХимер вычурных, коих знал Мефисто,Они сгодятся в брани, воин тьмыНаправить может спутниц, дело чистоЖитейское, поэтому сурьмыПорфировой мы тратить не заставимКамен и белошвеек на черем,Стольницы полны, сами не картавимПока, и что грассировать, гаремАдничный вряд ли выспренность оценит,Манерные изыски, не хмельныЕще, так Богу слава, куфли пенитЗасим вино, балы у сатаныДавно угасли, оперы барочнойУслышать будет сложно вокализИль чернь презреть в окарине морочнойЗерцала, там уже не помнят ризЧестного положенья, ведьмам трезвымИ гоблинам, пари держу, сукноИз гробов не пригодно, буде резвымВращаться ходом дарное виноЧерем не полагает, им стольницыЗовущие родней глагольных форм,Алкайте же виновий, черемницы,Для вас берегся парный хлороформ,Следим веселье, Фауст, кто преявитОбразия еще здесь, не резонУснуть и не проснуться, балы правитНе князь теперь, альковный фармазон,Помесь гитаны злой с Пантагрюэлем,Где дом и где столовье, благодатьПировская чужда чертям, за элемС нетенными каноны соблюдать,Блюсти и ритуал, и протоколыНельзя, хоть станет Бэримор служитьМажордомом у них, обычай, школыЗлословия урок – пустое, житьБесовок, роготуров, козлоногихГремлинов, тварей прочих, по-людскиУчить бесплодный замысел, немногихМогли сиречных битв отставникиСлегка принарядить, чтоб мир грядущийИх зрел, такой лукавостью грешил,Всегда пиит горчительно ядущий,Алкающий, я в юности вершилПо-гамбургски их судьбы, но далечеПоры те, Грэйвз, Белькампо, Майринк, Грин,Толстой Алекс, да мало ль кто, при встречеС чермами их ущербных пелеринЛишать боялись, в сребро и рядили,Ткли пурпур в чернь, с опаскою тлелисьВокруг, одно читатели судилиТех иначе, но чинно разошлисьТаких волшебных флейт, дутья умельцы,Разбойничают всюду соловьи,Шеврон каких не вспомнит, новосельцыИз выспренних и ложных, им своиПоложены уделы, Робин Гуда,Айвенго, темных рыцарей сзывай,Исправить дело поздно, яд ГертрудаПрелила вместе с Аннушкой, трамвайЗвенит, звенит, не ладно ль в присных царствахЗеркал глорийных, сумрачной ЛуныОтветит фаворит, давно в мытарствахНет смысла никакого, казненыЦаревны молодые и надежи,Их жены, братья царские, родыПрямые извелись, на жабьи кожиЛиются мертвых слезы, а младыТеперь одне мы, Германа и ЯгоЕще к столу дождемся иль иныхГреховных, черем потчевать не благо,Так свечек не хватает червенных,Чтоб гнать их накопленья за виньетыУзорные, обрезы серебра,За кафисты, бежавшие вендеттыБесовской, амальгамная мездра,Порфирное серебро и патинаЖелтушная сих въяве исказят,Чихнем над табакеркой и картинаИзменится, и чернь преобразят.