Эффект бабочки
Шрифт:
— У моего отца… — он едва не поперхнулся, сказав это. — Э, у Джейсона тоже были хорошие оценки в школе?
На какую-то долю секунды в глазах матери мелькнуло беспокойство.
— Ну что ты! — улыбнулась она. — Ему даже не приходилось брать в руки учебники, в то время как остальные продирались через каждую страницу. Здесь память никогда его не подводила.
В ее голосе проскользнула завистливая нотка.
— Мам, — поднажал Эван. — Я просто думал о нем. Ну, о том, что случилось, и все такое. Он никогда не говорил, что
Улыбка исчезла с лица Андреа.
— Почему ты меня об этом спрашиваешь?
Эван постарался, чтобы его голос звучал как ни в чем не бывало.
— Нет, просто странно. Он же такой супермозг, и все такое. Мне просто любопытно, нашел ли он способ вспомнить то, что забыл.
Андреа обеспокоено на него посмотрела. Она не была готова обсуждать то, как вел себя в последнее время Джейсон со своим сыном, особенно в переполненном ресторане, но что-то в его глазах, какое-то непонятное томление, заставило продолжить разговор.
— Когда он был примерно твоего возраста… — она остановилась на середине предложения. — На самом деле, когда Джейсон был именно твоего возраста, подумать только, он сказал, что нашел способ вспомнить прошлое.
Умные, задумчивые глаза Эвана, смотревшие на нее со спокойным интересом, Напоминали ей о Джейсоне.
— Способ? — Эван постарался ничем не выдать своего волнения. — Что он имел в виду?
— Я не уверена, — сказала Андреа. — Он сказал, что может делать это, но я не знала, были ли это его настоящие воспоминания или фантомы.
Она посмотрела на сына.
— Понимаешь, ему могло только казаться, что он на самом деле все вспомнил. Это могла быть иллюзия.
— Конечно, — ответил Эван. — Продолжай.
Следующие слова дались ей с трудом:
— А потом… Как раз перед тем, как все стало так плохо, что ему пришлось лечь в клинику, он сказал, что может…
Она замолчала, и ее глаза потемнели.
— Что? Что он может? Сердце Эвана быстро стучало.
— Мне нужно знать!
Андреа покачала головой, как бы отгоняя какую-то нелепую мысль.
— Забудь. Ничего, — она вздохнула. — К тому моменту он уже был сильно болен.
Эвана так и распирало от любопытства, но он понял, что мать более ничего не скажет на эту тему. Он кивнул.
— А почему ты меня об этом спрашиваешь? Что-нибудь случилось?
— Не, — слишком быстро ответил он. — Я просто о нем вспомнил почему-то. Папа и Саннивейл… Кейли, прошлое и все такое…
Это была неуклюжая попытка усыпить ее бдительность, и он это понимал.
Мать напряглась. Разговор принимал опасное направление, чего ей вовсе не хотелось.
— Теперь это все позади, малыш, — сказала она. — Тебе нужно смотреть в будущее. Я получаю новую работу в отделении для раковых больных, а у тебя есть реальный шанс пробиться наверх.
— Знаю, — ответил он. — Но иногда я все же думаю об этом. О Кейли…
— Эван,
— Ты не знаешь, что с ней? Мать Эвана помолчала.
— Кажется, она переехала в Риджвуд, — она пожала плечами. — Послушай, я просто хочу сказать, что все прошло. Чем чаще ты вспоминаешь прошлое, тем больше сожалений, — сказала она траурным голосом. — Не живи прошлым, Эван. Твой отец всегда оборачивался назад, и это его уничтожило. Я не переживу, если это случится с тобой.
Он нежно коснулся ее руки. — Не бойся, мам. Я просто спросил, и все. Эван удивился тому, как легко у него получилось солгать ей.
Опираясь на одну руку, Тампер лежал на кровати и наблюдал за тем, как его сосед нервно ходил из угла в угол по комнате, рылся в кучах бумаги, переворачивал старые, пожелтевшие страницы тетрадей и журналов и хмурился, если ему не удавалось найти то, что нужно. Тампер издал неприличный звук неодобрения.
— Чувак, ты меня начинаешь беспокоить своей одержимостью. Сядь и успокойся.
Эван бросил на него пустой взгляд и ничего не ответил. В конце концов, он нашел то, что искал, — перетянутую резинкой стопку тетрадей. Сорвав резинку, он начал их листать.
— Серьезно, Эван, — добавил Тампер. — Я начинаю думать, что ты потихоньку съезжаешь с катушек. Я уже вижу, как в вечерних новостях говорят: «Да, мы знали Эвана Треборна. Такой был тихий парень…» — после того, как ты с «Калашниковым» захватишь химлабораторию.
— Заткнулся бы ты, Тампер, — ответил Эван, доставая один из дневников и разворачивая его на заложенной странице. Прочистив горло, он начал читать вслух: — «Мне все равно никогда не хотелось сниматься в кино, к тому же было холодно, и я не хотел раздеваться, но мистер Миллер снял с меня рубашку».
— Что это еще за херня? — перебил его Тампер, вскочив на кровати. На его лице было написано отвращение.
— Я же сказал тебе заткнуться! — крикнул Эван. — Мне нужна тишина.
Тампер соскочил с кровати. Эван не успел и моргнуть, как варвар выхватил из его рук тетрадь и поднял ее высоко над головой, как баскетболист мяч.
— Ты вообще сдурел, что ли? — поинтересовался он. — Ты вообще понимаешь, с чем ты связываешься?
— Что такое? Отдай мне чертову тетрадь, Тампер!
— Зачем? Чтобы ты мог как следует выебать себе мозг? Нет, чувак, этого не будет.
Эван попытался выхватить у него тетрадь, но промахнулся.
— О чем ты говоришь?
Тампер сделал якобы сконфуженное лицо.
— Ой, блин! Ну, я даже не знаю! Но, возможно, существует хорошая причина, по которой тот день, когда какой-то больной урод переодевал тебя в беленькие колготки, заблокирован твоей памятью, черт бы тебя побрал!