Эффект Доплера

Артемьева А.

Супермен внутри меня просыпается за считанные секунды, и вот я уже иду к ней.

— Нет, отвали от меня, — девушка предостерегающе выставляет руки. — Я ухожу.

Она испуганно смотрит, но тщательно старается это скрыть. Ну что же, мой выход.

— Пойдём, — я тащу её за руку к нашему столику. Чем быстрее мы идём, тем сильнее она пытается вырвать свою руку из моей мертвой хватки. Если те два двухметровых увальня, стоящих возле входа в бар, как-то причастны к этим царапинам и крови на коленке, им не поздоровится. Рэджи изучает боевые искусства, а я могу пока постоять в стороне и посвистеть

в качестве группы поддержки.

Я насильно усаживаю незнакомку на мягкое сидение и сажусь рядом, пихая её к стенке, чтобы не сбежала. Нат даже не удивлён. А у Рэджи глаза вываливаются из орбит.

— Что? — я беззаботно пожимаю плечами, — ей явно нужна помощь.

На мою реплику девушка фыркает, как лошадь, и даже не глядя на меня, задаёт вопрос моим друзьям:

— Скажите, что с этим парнем не так?

— Он таким родился, — Рэджи обольстительно улыбается даме, и мне вдруг хочется ему врезать. Я сжимаю руки в кулаки, поспешно пряча их под столом. Мой друг не прав. Думаете, я родился в синих трусах со звёздочкой и красным плащом за спиной? Я решил помогать девушкам не случайно, да и к тому же, совсем недавно. Почему? После смерти одной, я пытаюсь помочь другим, пытаясь искупить вину.

— Эта формула непобедима! — орёт Нат и швыряет тетрадь в сторону, чуть не попав в девушку. — Ой, простите, пожалуйста. — Словно только что её увидел.

Незнакомка смеётся, наверняка, с нелепости Натаниэля. Тот лишь смущённо улыбается и протягивает ей руку через весь стол, чуть не задев бокал с пивом:

— Я Нат. Полное имя говорить бессмысленно, потому что ты все равно будешь называть меня На…

— Я Рэджи, — прерывает его мой рыжий друг и ослепительно улыбается, освещая бар своими белыми зубами. Меня тошнит.

— Сэм, — просто отвечает девушка и принимает рукопожатие обоих парней. Я — единственный, кто решает не говорить своего имени. Да и пожимать руку не хочется. Её зовут как мою умершую мать. Продолжая сидеть и пялиться в бокал с пивом, я задумываюсь. Сэм напоминает мне кого-то близкого. В ней определённо что-то есть от моей матери. Глаза, или родинка на подбородке, не знаю. На кого-то она похожа.

— Угощайся, — Рэджи пододвигает бокал Саманте, и та брезгливо дёргается.

— Не пью.

Я захлёбываюсь пивом. Оно едва не выливается через нос.

— Совсем?! — Нат восхищённо осматривает нашу спутницу, как бы, изучая её. Что их так удивляет? Сэм лишь едва заметно пожимает плечами и кивает головой, мол, да, совсем не пью.

— Ты скучная, — выносит вердикт Рэджи, и я замечаю, как они обмениваются улыбками. Это ведь было сказано не в обиду. Я сейчас блевану. Ещё немного, и придётся бежать в туалет с членами на стенах и становиться перед ними на колени. А я не хочу туда возвращаться. Поэтому, приходится подавить в себе рвотный позыв.

— Я курить, — бросаю «мне-плевать» тоном сидящим за столом и ухожу на улицу. Встав со своего места, я освобождаю Саманте путь к свободе. Она может идти. Те два увальня, похоже, уже ушли. Я выхожу на улицу и замечаю, что никто уже не стоит и не смотрит в окна. Октябрь — мой любимый месяц, я, кажется, уже сообщал об этом. Но минусы в нём все-же есть — холод и непредсказуемая осенне-зимняя погода. Через минуту меня окатывает

ливнем, как из ведра. Я промокаю до нитки за считанные секунды. Ангина — единственное, что меня ждёт в ближайшие 24 часа.

Я оглядываюсь и понимаю, что никто не вышел со мной на перекур. Нат не курит. Обычно со мной выходит Рэджи, но этот парень сейчас пытается соблазнить Саманту. Капля воды, словно в замедленной съёмке, летит на середину сигареты. Табак из-за этого превращается в горький мусор. Дыма больше, чем прежде. Я пододвигаюсь ближе к стене и надеюсь просочиться внутрь. Дождь не прекращается. Моя злость кипит, обжигая внутренности. Почему я так зол? Такая погода — нормальное явление для нашего города. Я кое-как докуриваю полу мокрую сигарету и бросаю бычок в сторону. Он ударяется о колесо стоящей рядом с баром машины и исчезает в луже с водой. Мои мокрые волосы лезут в глаза, а стекающие с прядей капли падают прямо на нос, собираясь в ямочке над верхней тонкой губой. Я отряхиваюсь, как бродячий пёс, и моя рука уже тянется к ручке двери, как сзади меня хватают за плечи. Я буквально отрываюсь ногами от земли и понимаю, что невесомость — это довольно круто. Космонавты, небось, в своём космосе опорожняются прямо в воздух и удивляются, как это оно не растекается по всему кораблю, а держится кучкой.

— Что у тебя с Самантой?! — рычит из темноты какая-то нечисть. Через секунду до меня доходит — никто из увальней не ушёл. Оба ждали меня, чтобы убить, наверное. Захотелось закричать «я лишь вонючий супермен, не убивайте!», но гордость берёт своё. Я сжимаю правую руку в кулак и бью темноту впереди себя. Мои костяшки врезаются в чью-то морду, и я лечу вниз. Присев на корточки, я поправляю волосы (самое время) и на карачках ползу ко входу в бар.

— Стоять! — второй амбал замечает меня в темноте и хватает за шкирку. Меня трясет из стороны в сторону, как фрукты в блендере, и я плююсь, пытаясь попасть ему прямо в глаз.

— Я спрашиваю, что за дела у тебя с Сэм?! — ревёт один из них. Я понятия не имею, что происходит, кто они такие, и в чём я перед ними провинился. Затем понимаю — я взял Сэм за руку, и может эти придурки подумали, будто я с ней встречаюсь. «А-ха-ха» десять раз.

— Ничего, — выдавливаю из себя я и слышу, как дверь бара открывается. Рэджи бьёт кулаком в грудь одного из них (того, кто не держал меня), а затем хватает его за волосы и бьёт коленом в пах. Тот корчится от боли и падает на асфальт. Затем меня снова отбрасывает в сторону — гора, державшая меня, дёргает рукой, и я лечу на землю. Рэджи тем временем бьёт второго каким-то камнем, кажется. А я понимаю, что у нас будут большие проблемы.

— Вставай, — друг подаёт мне руку, и я хватаюсь за неё, как за спасательный круг. — Дай, я тебя осмотрю. Губа разбита, только и всего.

Я вытираю нижнюю губу рукавом джинсовой куртки и замечаю, что на ткани остается кровавый след. Рэджи тащит меня внутрь, и уже через минуту я встречаюсь с удивлённым взглядом Сэм.

— Чего уставилась?! — рычу я, выпивая залпом целый бокал пива. Газированная жидкость немного покалывает возле раны под губой. Я недовольно морщусь, вытирая подбородок рукавом. Остальные молчат, пока я наконец не сажусь на место и не спрашиваю: