Эффект Эха

Шушканов Павел

– Мама? – то ли удивление, то ли вопрос. Голосок совсем не изменился. Желтая курточка выбралась из песочницы, все еще решительно сжимая лопаточку и полупустое ведерко.

– Цыпленок! – я опустилась на коленки. Солнце слепило, а от этого, конечно, сразу заволокло мокрой пленкой глаза. Соседка было шагнула к нам, но потом только неуверенно кивнула и поджала губы.

– Цыпленок, –

тепло ее маленького хрупкого тельца пробивалось сквозь пухлую куртку и крупные петли моего свитера и впитывалось в самую глубину.

***

Малик позвонил сам. Я совершенно не ожидала звонков, тем более с незнакомых номеров, и с важным видом расхаживала по тесной однокомнатной квартире вслед за хозяйкой. Квартира мне нравилась, даже несмотря на хлам, скопившийся по углам и в шкафах, на видавшие, видимо, целые эпохи обои и очень маленькую кухню с наспех оттертой от потеков газовой плитой. Мне большего и не нужно: стол для кружки кофе, диван, чтобы вытянуть ноги, и желательно с пледом, в который можно забраться по самые уши. Все это тут было. Даже маленький шкаф с пыльными книгами и настольная лампа, которая включалась и горела мягким желтым светом. Хозяйка продемонстрировала ее дважды – видимо одна из вещей, которые работают сносно.

Я устраивала ее приличным внешним видом, отсутствием сигарет в руках и, прежде всего, полом – на предыдущих несознательных студентов-мальчишек она начала ругаться через минуту после знакомства. Потом она назвала цену, которая вполне устроила меня.

– Дворик тихий, машин немного, рядом парк и овраг, – она взглянула на меня и зачем-то добавила. – Напротив два садика и школа.

Получив оплату за два месяца, она вызвалась поставить чайник, но к душевным разговорам я была не готова. Хотелось поскорее добраться до душа, дивана и пледа. Потому я попросила показать парковку.

– Вы водите? – удивленно вздернула брови хозяйка, словно я призналась в торговле людьми.

– Приходится. Далеко работаю.

Знала бы она про мою «работу». Но упоминания о ней добавили, как мне показалось, бонусного уважения в ее глазах.

Место для «лягушонка»

нашлось. Получив наконец ключи, я вернулась в квартиру – уже вполне законно мою, упала на диван и скинула туфли. Как я их ненавижу! Поклялась себе, что теперь месяц не буду носить ничего, кроме кроссовок. Но туфли тоже увеличили шансы на квартиру, за что я была им частично благодарна. Посозерцав вполне чистый потолок, я достала из кармана мешающий телефон. На экране не менее пяти пропущенных, которые я с такой же настойчивостью отклоняла.

– Слушаю, – сказала я в конце длинных гудков.

– Простите, что прерываю совещание с министром, – голос Малика был раздражен совсем малость. Даже забавно. Я улыбнулась и перехватила трубку поудобнее, заметив к неудовольствию, что диван поскрипывает. – Нам бы встретиться, Лора, обсудить наше дело. Я кое-что нарыл в прямом и переносном смысле. Надо чтобы вы взглянули.

Он назвал адрес. Я вздохнула и пообещала быть через час. Плед и горячий кофе откладывался.

– Час? До меня ехать десять минут из любой точки города!

Я положила трубку, не вдаваясь в детали, что мне нужно принять душ и переодеться.

Сокровища из карманов старой куртки заняли свое место на столике: потерянный было блеск для губ, пара желтых листочков, всунутых мне в карман дочкой в подарок, немного мелочи и паспорт. Черный блокнот сложенный вдвое я убрала под подушку – там все о «выездах» от радиочастот до кратких описаний явлений, которым я давала имена. Эту тетрадь я опасалась, хотя сама же ее и вела. А вот и значок от Малика: «Олимпиада 1980». Я усмехнулась и нацепив его на карман осмотрелась. Не вовремя вспомнила, что у меня нет полотенца.

Насчет десяти минут Малик преувеличивал. Высокий в дом с всегда закрытым шлагбаумом в районе, который я недолюбливала и старалась избегать. Окна офисов из обшитого дешевыми мраморными панелями здания напротив пялились прямо на меня. В одном из них мог торчать Дима. Я торопливо забежала в подъезд, едва щелкнул замок. Малик казался растрепанным и сонным. Поверх домашней одежды он кутался в толстый халат.

Конец ознакомительного фрагмента.